Наши любимые дети

Гера и Афина вполголоса шушукались. Они чуяли, что соперница приготовила им какой-то подвох, это было понятно уже заранее.

Хитрая Афродита пригласила посмотреть конкурс Прекрасную Елену. Несмотря на то, что Персей  не подтвердил своего согласия, богиня была уверена, что при виде нежного лица красавицы – ее нос был, правда, несколько длинноват, но персиковый румянец на щеках скрашивал это досадное упущение природы – сердце Персея растает. Сердце самой Афродиты ликовало, когда она видела, как Прекрасную Елену окружает толпа воздыхателей. Когда Парис, миновав Афину, двинулся в сторону сияющей богини любви, Афродита поймала взгляд принца, и указала ему глазами на толпу, туда, где в кругу поклонников стоял ее подарок. Парис, мельком глянув в толпу, в которой тюленьей тушей возвышалась Прекрасная Елена в своих белых одеяниях, загадочно опустил глаза.

- Ну, иди же смело, рассмотри хорошенько свое вознаграждение, - заговорщицки прошептала прекраснокудрая Афродита Парису, когда тот поравнялся с ней. Ее глаза были прикованы к краснощекому яблоку, в руках принца. На ровном боку плода кто-то вырезал слово «Прекраснейшей», и Афродита не сомневалась, что титула прекраснейшей из богинь достойна только хитрейшая, коей, безусловно, эта пронырливая особа считала себя. Парис коротко кивнул и отправился в толпу. Сияющая богиня, которая упивалась своей грядущей победой, не слышала, как принц, удаляясь, буркнул себе под нос нечто непочтительное, что-то вроде «Взяток не беру».

На поляне, что раскинулась огромным блюдом среди непролазных лесов на пологих склонах горы Иды, было людно. Зеваки всех сортов и мастей в праздничных одеждах пришли посмотреть на конкурс, даже для кентавров был сооружен отдельный загончик в левой части поляны - всем было любопытно узнать, которой из богинь окажет честь царский сын Парис. Принц медленно шел в толпе, и его глаза шарили по публике так, словно он искал кого-то определенного. Собравшиеся в недоумении следили, как его гибкая стройная фигура в короткой тоге судьи передвигается по поляне, Парис вертел головой во все стороны, всматриваясь в лица присутствующих. Проходя мимо прекрасной Елены, он даже не посмотрел на красавицу, улыбавшуюся ему во весь рот, и толпа в один голос осуждающе охнула. И без того огромные голубые глаза Елены расширились, наполнились влагой, и стало ясно, что от стыда и жалости к себе она готова была разрыдаться прямо сейчас. Афродита спала с лица. Она наклонилась к Афине, и спросила, не знает ли та, что собственно здесь происходит.

- Думаю, эта твоя дешевая подстилка просто не в его вкусе, все-таки, в историях про блондинок есть своя правда,- ехидно ответила рыжеволосая богиня мудрости златокудрой богине любви. – Скорее всего, он одумался, и предпочел военную славу и победы. – Победоносная Афина торжествующе улыбнулась.

Тем временем, Парис углядел в правой части поляны чьи-то радужные крылья, мелькнувшие в просвете между фигурами собравшихся, он увидел их совершенно случайно. Расталкивая толпу своим телом, он метнулся в ту сторону. Присутствующие возмущенно ахнули, когда увидели, что судья протягивает яблоко, то самое яблоко раздора, на красном боку которого было вырезано слово «Прекраснейшей», не одной из могущественных богинь, каждая из которых по праву рождения была достойна носить этот горделивый титул, а какой-то никому не известной худенькой девушке из толпы с растрепанными волосами.

- Это мне? Ты не шутишь? Что, правда, мне?  – сказала она, и восхищенно замерла, глядя на него сияющими глазами.

Читайте также

Последние новости