Наши любимые дети

- Будет скандал, - печально вздыхала Гекуба, мать Париса, прогуливаясь по крытой колоннаде внутреннего двора дворца под руку со своим мужем Приамом. – Три могущественные богини оскорблены твоим сыном, ты подумай - сразу три! Я представляю, во что это может вылиться для страны - распри, междоусобные войны, голод… Если они решат нам отомстить, будет настоящая бойня. Будь проклят тот день, когда он родился! Помнишь, мы однажды пытались от него избавиться и отдать его на съедение диким зверям, оставив его колыбель на горе Ида, и что же? Тот день, о котором возвещал горящий факел, что приснился мне в ночь его рождения – настал… О горе, горе нам…Горе Трое!  От судьбы не уйти.

С неба над внутренним двором, опустившись как можно ближе, чтобы услышать разговор, на них таращили яркие глаза любопытные звезды.

- Я надеюсь, скандала не будет. Мне удалось поговорить с ними, правда, это будет стоить нам трех селений, несметного количества сокровищ и рабов, что придется принести в жертву в святилищах всех трех богинь, их же надо чем-то умилостивить. А еще я сказал им, что он не виноват, мальчик просто обезумел, это сильнее его, что это был долгий и мучительный процесс, мы замечали эти симптомы еще в детстве… И мы не виноваты, что он родился таким извращенцем! Ну, я приврал, конечно, чтобы их задобрить, но ты сама подумай, кто в своем уме захочет жениться на подобном существе? Ладно бы она была дочерью кого-то из богов, даже эту напасть можно пережить, но это…. Она даже и на половину не человек! И потом, эти крылья… ты представляешь, на что будут похожи их дети? – в негодовании произнес царь Приам, опасливо оглядываясь в сторону ярко освещенных покоев дворца.

Там, внутри, было весело, пахло дымом от факелов и жареной дичью, слышался смех, звук песен, звон кубков с вином, бряцание оружия - это пировали греческие герои, друзья Париса, на свадьбе царского сына. Свадебный пир прошел довольно мирно, и только изредка тишина весеннего вечера прерывалась шумом борьбы, топотом бегущих ног в темноте и отчаянными криками Нарцисса. «Нарвался, наконец», - злорадно подумал старый Приам, лежащий во мраке своей спальни, услышав очередной вопль. Греки питали классовую неприязнь к самодовольным детям богов.

Позже молодая жена принца вышла во внутренний дворик пожелать доброй ночи звездам, и когти на ее сильных птичьих ногах едва слышно клацали по мраморным плитам. Парис был в восторге и от ее малосимпатичного по олимпийским меркам бледного лица, и от тяжелых золотистых крыльев, и даже от когтей на ее птичьих ступнях. Принц был молодым и очень симпатичным. Медуза, младшая из рода Горгон, новобрачная принцесса Трои, была абсолютно счастлива, змеиное гнездо на ее голове, уложенное в парадную прическу, издавало тихое удовлетворенное шипение.

Читайте также

Последние новости