Наши любимые дети

Парис сидел в глубине библиотеки, за окном которой виделся прекрасный сад его отца, царя Трои Приама. Погода была отличной, яркое солнце заливало ровные окружности клумб, на которых уже начинали распускаться огненными цветками тюльпаны махрового иноземного сорта. Солнце начертило теплые прямоугольники на деревянном полу библиотеки, где занимался принц, оно так и манило выйти в сад и прогуляться по дорожкам, вдыхая свежий средиземноморский воздух. Но выходить из дворца Парис не собирался. Ему было прекрасно известно, что в саду, на одной из клумб, покрытых молодой травкой, закинув руки за голову, лежит совершенно обнаженный юноша необычайной красоты, все утро он принимал солнечные ванны, и его кожа уже начинала покрываться нежным румянцем под поцелуями солнечных лучей.

Это был Нарцисс, местный сумасшедший. Он появился во дворце недавно, в одну из грозовых зимних ночей. Потрясая помятыми документами о рождении, по мнению Париса – грубой подделкой, которые извлек откуда-то из-под складок драной выцветшей туники, пришелец назвал себя сыном беотийского речного бога Кефисса и нимфы Лириопы. По неписаному закону олимпийского сообщества, каждый, кому в дом являлся отпрыск богов, обязан был предоставить ему и стол, и кров, в противном случае боги очень легко впадали в бешенство и жестоко наказывали строптивца. Парису вспомнилось, как недавно по улицам Трои для увеселения толпы на цепи водили Алектриона, которого Арес за какую-то мелкую провинность превратил в крупного драчливого петуха, злобно, в кровь, клевавшего руки, протянутые чтобы погладить блестящие жесткие перья. Проснуться петухом мало кому хотелось, поэтому принц не осуждал отца, которому пришлось очень быстро объявить появление этого самозванца добрым предзнаменованием и волей богов, и Нарцисс так и остался во дворце приживалкой. Божественный сын отказывался принимать участие в дворцовых работах, много ел, к учебе тоже не выказывал никакой тяги. Парень весь день слонялся без дела и по обыкновению зачем-то щупал служанок, хотя все знали, что ему не нравятся женщины, но в царских покоях никто не роптал – так себя вели абсолютно все дети многочисленных олимпийских богов. С приходом весны Нарцисс словно ожил.

– Я буду самым прекрасным цветком в вашем саду, выделите мне отдельную клумбу, - заявил он царю нахальным тоном, и с тех пор обитатели дворца каждое утро имели счастье лицезреть стройные стати и светлые кудри Нарцисса, украшающего собой сад.

- Развелось их, божьих детей, как грязи в Греции. И этот, валяется себе на клумбе в неприличном виде, тунеядец. Хоть бы фиговым листком прикрылся, - неприязненно подумал Парис. Принц был очень начитанным и искренне полагал, что такое несметное количество божественных отпрысков в стране только тянет ее назад, в темные времена Хаоса. Он надеялся, что когда-нибудь Афина возьмется за ум и придумает-таки средства контрацепции.

Стояла середина весны, и любой из обитателей дворца, кто выглядывал в окна, замечал, что в сад уже пришла Пора цветения. Парис задумчиво почесал спину, подошел к окну и бросил осторожный взгляд в сад – ему не хотелось лишний раз видеть Нарцисса. Он увидел, что Пора цветения совсем уж расшалилась, и принялась качаться на ветках апельсиновых деревьев, которые жалобно постанывали и грозили обломаться под ее тяжестью. – Эгей! Поосторожней там! – крикнул принц нимфе в окно, и понял, что в этом году апельсины снова уродятся кислыми.

С детских лет Парис обладал даром пророчества – это было семейное, он мог видеть и прошлое, и будущее, он знал, что спокойные года Золотого века скоро подойдут к концу, и придут новые и страшные времена, но относился ко всему на редкость философски – он чувствовал себя человеком будущего. Должно быть, потому, что принц родился на изломе зимы, в середину ее последнего месяца, про людей, которые появились на свет в это время, греки говорили, что это люди не от мира сего. О необыкновенных качествах Париса возвещал даже сон, который приснился его матери накануне рождения сына – Гекубе привиделся пылающий факел, от которого сгорела Троя. Свой дар предвидения Парис старался не афишировать, он слишком хорошо помнил участь своей сестры, пророчицы Кассандры.

В это чудесное весеннее утро, стоя у окна, выходившего в прекрасный отцовский сад, озаренный солнечным светом, принц Парис вертел в руках краснокожее яблоко, осознавая, что, похоже, здорово влип.

Читайте также

Последние новости