Наши любимые дети

8 августа 2009-08-09

 Вчера я совершила невероятный поступок. Может быть, кому то он покажется вполне обычным и не настолько уж и удивительным. Я прыгнула в никуда, прыгнула в ночную пустоту Лазурного берега, со всеми его огнями и дорогими машинами снизу, со всеми отелями и магазинами, барами и ресторанами, красотками и миллионерами.  Я летела вниз в кожаном чехле, похожем на передник мясника. На спине был прицеплен карабин, который в свою очередь к тросу, который в свою очередь крепился к огромной башне с завлекающей сверху надписью «Адреналин».  Несколько секунд свободного падения, а затем, словно  под куполом  цирка для Великанов, я раскачивалась еще несколько минут то туда-то обратно. Когда я впервые увидела этот «аттракцион» (если его вообще можно так назвать) и людей, летящих вниз по собственному желанию, словно птицы, я поразилась этим людям, и с замиранием сердца наблюдала за этими сумасшедшими, парящими в воздухе животом к низу, словно птицы. Страх и вместе с тем жуткое желание испытать это самому, сплелись ноющим комком в животе. И тут мне стало ясно, что я не покину Ниццу, пока не переборю свой страх. В первое посещение парка я приглядывалась…Смотрела, какое количество трупов, бледных, блюющих и молящихся богу людей будет к вечеру. На удивление, мертвецов не было – зато бледных было целое множество. Я решила выносить в себе это решение осознанно, и еще пару дней, занимаясь различными вещами, представляла как полечу или не полечу вовсе. Вчера мы снова вернулись туда. Я вообще не хотела на аттракционы и не собиралась ни на чем кататься. Но потом как-то незаметно началось колесо обозрения, крутящееся на сумасшедшей скорости. На нем мы навернули три круга, потом пошли пираты, потом башня свободного падения, потом камеру ужасов, где в полнейшей темноте чужие люди хватают тебя за ноги, а ты едешь как дурак на этой коляске, потом тир, еще какая-то фигня и вот наконец речь зашла о том, чтобы сигануть все-таки с адреналина, и сделать это прямо сейчас. Папа с братом направились в сторону моей страшной мечты. Очереди, естественно не было. Потому что не каждый придурок добровольно подпишется на такое. И тут у меня затряслись колени, задрожали руки, я стояла и маялась, прыгать – не прыгать, прыгать – не прыгать. А потом отдала маме сумку и с мыслью «я чё, не пацан что ли» подошла к папе и стала полноправным участником наступающего процесса. На нас надели чехлы, потом положили на деревянный помост, потом прикрепили наши карабины к общей веревке, потом сказали взяться за руки, а потом подняли на сумасшедшую высоту, с  которой трудно было разглядеть марку машины или узнать мамино лицо.  Тишина наверху, вокруг один воздух, нервный смех Васи, мое тотальное молчание и папа «ну что, полетели?». «Полетели!» - прошептали мы, и папа дернул за веревку. «Молодец, доченька» прокричал мне папа в первую секунду лета, и это невероятно подбодрило меня, хотя честно говоря, я  вообще не поняла что произошло.

Ночь, ветер в глаза, невесомость, свобода, страх, боль, интерес, невесомость, ветер в глаза, ночь. Я бы хотела испытывать нечто подобное каждый день. Просыпаться и прыгать с крыши. Потом вставать на ноги, и понимая, что все эти жизненные проблемы полная ерунда, идти на работу, или куда там ходят нормальные люди. Папа сказал, что это не страшней чем прыгнуть с парашютом. Так что следующий этап определён.

Читайте также

Последние новости