Наши любимые дети

 В камере ее называли «Рембо» - за пружинящую походку и спортивное телосложение. В свои 32 года она очень хорошо выглядела даже для наркоманки. Правда, она всегда жила дома и следила за собой.
У Ани короткая стрижка, светлые волосы и большие удивленные глаза. В камере ей завидуют – тому, что жила не по подвалам; тому, что в тридцать с лишним можно так выглядеть, несмотря на ВИЧ; тому, что есть муж, который носит передачи, и мама, которая ее любит. Когда же Ане дали маленький срок – четыре месяца, правда, общего режима – ее возненавидели все, кроме меня. Она отсиживалась у меня на шконке – у меня ее клевать не смели, и рассказывала про свою жизнь.
Аня увлеклась наркотиками лет с шестнадцати – сначала колеса, потом амфетамин, и, как у очень многих, это закончилось героином, любовь с которым длится у нее больше десяти лет.
Аня училась на патологоанатома. Она очень любила бывать в морге, ей нравилось препарировать трупы. Но из института ее выгнали, когда узнали, что она наркоманка.
Так Аня стала воровкой. Несколько лет работала «на кармане», пока нечаянно не залезла в карман к оперу. У опера в карман были вшиты рыболовные крючки – на щучку. Попалась на них Аня.
Сотрудник милиции привел ее в отдел, стращал тюрьмой. «Либо, - говорит. – я тебя сам накажу. Выбирай!» Аня в тюрьму не хотела – еще по малолетке успела вкусить казенных харчей.
Опер раздробил ей рукояткой пистолета два пальца на правой руке – указательный и средний, рабочие пальцы, те, которыми и «щипают» воры. Сказал – «Заплачешь - голову тебе разобью». И Аня терпела, пока он дробил ей кости, а потом опер выгнал ее из отдела и заплакала она только на улице.
Конечно, за такой метод поимки воров опера бы взъебали, это незаконно. Но! Не только Аня, не только виноватые в чем-то люди, но и очень многие граждане РФ пойдут на все, лишь бы «не связываться» с милицией. Потому что – произвол. Ты начнешь что-то доказывать, а мент тебе – десять грамм героина в карман и понятых. И разбирайся потом, сколько хочешь, из следственного изолятора.
Так Ане пришлось переквалифицироваться. Сейчас она ворует вещи «под заказ».
Допустим, понравилось мне платье, а денег не хватает. Я звоню Ане и говорю: «Висит в таком магазине, стоит столько-то, у меня размер – ну ты знаешь». И все! Через несколько дней я забираю у нее новое платье и плачу ей процентов 30 от его стоимости.
Ловили Аню за 10 лет всего два раза. В первый раз ей повезло - она украла платье своего размера и смогла убедить оперативников, что воровала для себя. Они ее попросили померить платье, чтобы убедиться, что она не врет. Она померила, прошлась по отделу, менты восхитились ее выбором и даже съездили с ней к барыге за паспортом, который она до этого заложила. После чего отпустили ее на подписку о невыезде.
Второй раз – она оказалась в одной камере со мной.
«Нельзя на кумарах воровать!» - говорит Аня. – «Когда меня «хлопали» - я на кумарах была. А так интуиция отлично работает!»
Она рассказывала, что часто ей звонили сотрудники милиции из отдела ее, Ани, района и просили: "Сделай телефон!", описывали понравившуюся модель. Аня воровала нужную трубку, и они привозили на милицейской машине ей к дому отличный героин, который меняли на украденный телефон. "Женские просят в основном!" - говорит Аня. - "Вот так, бывает по полдня за какой-нибудь дурой проходишь, пока она не зазевается..."

Она любит красивую одежду, занимается стритрэйсингом и верит в Бога. Написала мне стихи на память в тетрадку:

Я останусь слезою на мокром окне,
Остановится сердце в ожидании вздоха.
Это я наконец осознала, что мне
Без тебя и с тобой одинаково плохо.

Читайте также

Последние новости