Наши любимые дети

Приговор.

Крик ворона, присевшего на край окна, заставил его проснуться. Руки с привычной быстрой принялись ощупывать тело. Сигареты, спички, полупустая фляга с джином и почти полная с водой – всё было на месте. Плавно приоткрыв глаза, он в очередной раз не ощутил бьющего в них света. Темнота полностью окутала комнату, словно та находилась под землёй. Разомкнув челюсти, он почувствовал нестерпимое желание закричать… Закричать от ненависти, от ненависти к безысходности своего положения, но вместо крика получился только тяжёлый выдох. Он приподнялся и сел. Глаза, уже привыкшие к мраку, оглядели комнату. Всё оставалось без изменений: по-прежнему холодный плиточный пол, прилавки с медикаментами, чуть подальше - открытая пустая касса и всё та же, сводящая с ума, безумно давящая тишина.
Он поднялся и, отряхнув ладонями куртку, обвёл взглядом ряды таблеток и микстур. «Надо уходить»,- мысли складывались не из желаний и прихотей, а из необходимостей. Присев на корточки, он провел рукой по полу и нащупал холодящий разум металл. Медленно, осторожно, словно держа в руках ребёнка, он проверил предохранитель своего оружия. Всё было в порядке. Расстёгивая молнию на куртке, он прислушивался к окружающей его темноте, что-то заставляло его не прятать пистолет. Он думал… Спустя мгновение его уже нельзя было остановить, он нёсся напролом, перепрыгивая через прилавки, спотыкаясь и продолжая бежать к выходу. Резкая боль в плече. Он выбивает входную дверь, вылетает на улицу и замирает в полной тишине. Сзади противно скрипят металлические петли, где-то наверху слышно, как громко хлопают крылья птицы. «Показалось…»,- проносится в голове. На лбу выступают капли холодного пота, ладонь сильно сжимает рукоять беретты так, что костяшки на пальцах белеют. Он сосредотачивается, разгоняет все мысли прочь и медленными, но уверенными шагами идёт вперёд. Тут недалеко взлётная площадка. Вряд ли там есть что-то нужное. Он не знает зачем, но идёт туда. Так должно быть. У него нет никаких сомнений в том, что он должен быть там.
Улицу, по которой он шёл, нельзя назвать пустынной, она была мертвой. Здания по обе стороны дороги омрачены выбитыми стёклами, осыпавшейся краской, отверстиями от пуль в стенах и дырами от снарядов в крышах, дорога устлана битым стеклом и бетонной крошкой. Всю дорогу он шёл с опущенной головой. Смотреть на это было невозможно. Сейчас было не время для эмоций. Пройдя пару кварталов, он вышел к огромной территории взлётной площадки. Перед ним был забор из проволоки. Сквозь мелкую металлическую сетку он всматривался в оставшиеся в окнах стёкла. Заметив блики он отметил про себя: «светает». Спустя долю секунды его охватил ужас, сердце застучало в бешеном темпе, пульс в висках не давал сосредоточиться. После катастрофы, произошедшей девять лет назад, Землю окутало облако, с которым не смогли справиться ни метеорологи, ни учёные, ни военные. С того времени ни один луч Солнца не достиг Земли. Он закрыл глаза, сделал резкий глубокий вдох и открыл глаза в надежде, что всё, увиденное им только что, рассеется. Его обдало холодом, словно он нырнул в ледяную воду. Сквозь тёмную пелену облака пробивался свет. Нет, это не луч Солнца, это прожектор. Боль в коленях… Он даже не заметил, что упал на них. Он был в состоянии шока, ведь уже полгода он не видел никого живого. Оставалось только надеяться, что это не беспилотный разведчик забытой правительством операции по спасению жизней людей. Он стоял на коленях, вслушиваясь в звук винтов, грозно разрывающих облако газа. Его глаза безудержно искали источник шума и света. Спустя несколько мгновений он увидел небольшой пилотируемый вертолёт, быстро снижающийся. Луч света бил по глазам. Свет стал мягче, вот уже полозья вертолёта касаются площадки… Через минуту стал различим силуэт, направляющийся к нему. Человек в военной форме. Шум винтов не стихал, но он чётко слышал голос:
-Майор Томсон?
-Д-да, Сэр, - его зубы стучали, а язык онемел от ошеломления, он продолжал стоять на коленях.
-Вы находитесь в международном военном розыске, Вы обвиняетесь в шпионаже и дезертирстве. Суд над Вами уже состоялся, приговор, вынесенный Вам, – смертная казнь.
Его глаза округлились, вены на лбу вздулись, дыхание срывалось, все его мысли перемешались, он не знал, что сделать, что ответить. Перед его глазами сверкнул металл пистолета, вытащенного из кобуры военным. Жизнь не пронеслась перед его глазами, он даже не успел ни о чем подумать в последний момент своего бытия. Выстрел. Пуля врезается в его голову, пульс сменяется тишиной, звон падающей на бетон гильзы, и снова лишь звук винтов вертолёта нарушает это безмолвие. Принесший приговор в исполнение человек спешно разворачивается и направляется в сторону вертолёта. Спустя минуту винты уже поднимают его в воздух и уносят в высь.
Где-то в небе прогремел гром. Несколько свежих капель дождя упали на землю. Начало моросить, спустя минуту уже лило, свежесть и шум капель дождя… Жаль, что он не успел.

Последние новости