Наши любимые дети

Бедная, бедная моя душа…

Ей некомфортно в этом теле, я чувствую это каждой своей клеточкой, каждую секунду своей жизни проживая это ощущение. Она бьется о свою нелепую физическую оболочку, об эти 55 килограмм неповоротливой субстанции, и не может вырваться.  Не может улететь. А душа должна парить. Жить в гармонии с телом и дарить радость окружающим. Моя душа вбивает в свое тело гвоздь за гвоздем. А в этом механизме все взаимосвязано.  Если тело плачет, то и душа плачет. И наоборот.

Они, скорее всего, поругались очень давно, еще при рождении. А может быть, она вообще не хотела рождаться. Такие они – новые души. Старым бы искупить грехи, да на пенсию. А молодым все летать и летать в безвоздушном пространстве, не зная границ мира, не неволясь в  оковах тела. Не каждому телу по силам обуздать такую своенравную.  Мою, наверное, отправили на перевоспитание. Отправили учить смирению и подчинению. А она, бедняжка, непокорная. Все не поддается укрощению и мучает свое тело.

Моей душе уже 18 лет хочется обратно. Издеваясь над своим телом, она порой доводит его до края пропасти. Сначала унижает, позорит, не оставляя инструкции, как жить дальше. А потом ставит на край карниза, поднимает на крышу дома, опускает на речное дно, поджигает, тушит и замораживает. Со временем телу надоели эти скачки, и оно тоже стало не против освободиться от такой наездницы. Поэтому удивительно, что еще ни один из них не избавился от другого. Но всякий раз, когда дело почти доходит до конца, их что-то останавливает.

Останавливает интерес. Банальное любопытство. А как это – учиться? А как это – прыгать с парашютом? А как это – Лондон?  А как это – ветрянка? А как это – работа? А как это – любить? Интерес к жизни держит их обоих. Он напоминает о себе в те моменты, когда кажется уже и незачем все это знать. Вот только бы интерес к смерти однажды не оказался сильнее.

Она хорошая, она совсем еще ребенок. Она боится боли от обид и предательств. Она боится уколоться, и поэтому иногда сама колючая, закрывается от всех, ищет одиночества и любит подолгу смотреть на дождь. Но в глубине своей она очень хочет, чтобы кто-то ее нашел. Нашел такую одинокую и заплаканную от противоречий. Моя свободолюбивая душа, в какой-нибудь из своих будущих жизней она, возможно, станет совсем ручной.

Бедная, бедная моя душа…

В этом теле она – что птица в клетке. Поймали и заперли. Да была бы хоть клетка золотая. А так – тюрьма тюрьмой. Вот она и чахнет, угасает день за днем. Только покладистей не становится. Верит, бедолага, что однажды все же станет свободной. И правильно делает. Когда-нибудь она действительно улетит.

Читайте также

Последние новости