Наши любимые дети

Вернемся немного назад… В один прекрасный  день Наталья Евгеньевна пришла в аудиторию и принесла какой-то французский образовательный журнальчик с адресами французских девушек и спросила, кто хочет с ними переписываться. Я начал активную переписку сразу с пятью-шестью барышнями. Писали мы друг другу «о странных вещах»: они спрашивали, например, какой в СССР размер квартплаты и сильно удивлялись, что она составляет 20 рублей (при зарплате в 100-120). Когда я у них спрашивал, что такое йогурт, они тоже сильно удивлялись тому, что я этого не знаю… Одну из девушек я попросил выслать какой-нибудь конноспортивный журнал. Это оказался «Плезир экестр». В конце номера я, к своему удивлению (потому что о размещении коммерческой рекламы в журналах у нас еще слыхом ни слыхивали) обнаружил рекламу нескольких конных клубов. И, не будь дураком, я подумал, а что, если напроситься к кому-нибудь на стажировку…

Написал я всем, текст был одинаковый: «Здравствуйте, я такой-сякой хороший… Могу многое… Хочу к вам приехать постажироваться…» В итоге пришло два ответа – один вежливый, но отрицательный, а второй ответ -- от Марка Лотки – позитивный: «Дорогой Константин! Милости прошу, приезжай! Что тебе для этого надо?»

Чтобы получить французскую визу, мне нужно было приглашение. Был 1990 год… Еще существовал Союз, но он уже потихоньку рушился как карточный домик. Как раз близилась денежная реформа Павлова (но мы об этом еще не знали). Я, получая 200 рублей на заводе, сумел собрать на сберкнижку полторы тысячи, что на то время для молодого человек 25 лет от роду было просто прекрасно… (Мой папа – инженер-конструктор с большим стажем – зарабатывал 180 рублей в месяц.) Понятное дело, что деньги мне давались нелегко – у токарного станка, по локоть в машинном масле… В общем, на то время я был довольно «упакованным» молодым человеком.

Через какое-то время пришло письмо от Марка. В конце описания своих приключений на советском Кавказе я прочел: «А вот эту часть письма прошу считать официальным приглашением…» Со всеми возможными печатями: французского профсоюза департамента Сены и Марны,  работников индустрии конного туризма и отдыха, личной печати Марка, печати его клуба… В общем, живого места на этой части письма не было… И все это на фирменной бумаге его клуба… Клуб назывался «СЕРФ».

Я перевел эту часть письма в Интуристе, заверил перевод. Напоминаю: 1990 год -- разброд и шатание, начало кооперативного движения. Мне нужен был служебный загранпаспорт, потому что приглашала меня, по сути, фирма. Все это шло через МИД – там сказали, нет проблем, нужна официальная просьба-письмо о том, что нужно подготовить документы для выезда такого-то специалиста за рубеж. Я договорился с директором одного кооператива, который назывался «Пик». «Нет проблем. -- сказал он, -- Я буду только ставить печати, все остальное делаешь ты сам, только не морочь мне голову. За это привезешь мне из Франции журнал по яхтенному строительству» и оформил меня инженером. А я оформил все бумажки, министерство иностранных дел СССР оформило визы… Тогда же не было шенгенского пространства и нужны были отдельно все транзитные визы. Имея полторы тысячи рублей, я смог смело записаться в многосуточную очередь в кассы Интуриста за билетами «до города Парижу» -- как раз начали ездить «челноки»-мешочники на базар в Суботицу в Югославию -- 90% стоящих в этой очереди как раз ехали туда.

Туда я ездил несколько дней подряд – для перекличек по утрам в 6.00. И вот, в конце концов, гордо выписал билет «до города Парижу» и был готов в ближайшее время покинуть пределы «нашей Советской Родины».

Читайте также

Последние новости