Наши любимые дети

Решил снова попробовать себя в прозе.
Все, о чем вы прочтете, - вымысел. Не вымысел лишь то, что такое может случится. Имен нет, т.к. стараюсь не привязывать личности к имени. Так проще лично мне. Может позже осмелюсь назвать героев как-нибудь.

Мы все создаем свой маленький мир.

Чей-то мир закрыт для других, иные открываются для всех.
Но есть одна закономерность: тот, кто не строит свой мир, обычно ломает чужие. Вот так просто всех людей можно разделить на два типа. Он был ярким представителем людей второй группы.
А оналюбила строить свои миры и добавлять в них все более яркие и одновременно нереалистичные краски. Она никак не могла найти места для него, а он, в свою очередь, не имел желания стать частью этой красочной сказки: уж слишком реальным он себя видел.
Он не верил в бога, не любил идиотов и манную кашу. Любил дорогие вещи, но не любил из избыток. Хороших, качественных комплектов одежды, в которых не стыдно было "выйти в свет" ему хватило бы и пяти. Потребности в них он не ощущал. Он был спокоен, порой даже холоден, за что некоторые его не любили. Его безразличие к таким вещам, как бестолковому флирту или глупым спорам. То же самое он любил и покритиковать, но не всегда публично, а в узком кругу своих друзей, ибо ему было глубоко плевать на львиную долю людей, которые страдали от перечисленных качеств. Он не хотел что-то менять в их жизни (зарекся уже давно) и потому не хотел доносить до них эту критику. Тем не менее любил посмеяться от души.
Временами терзал бумагу. Еще реже из этих терзаний выходило что-то стоящее, что получило в дальнейшем заслуженную (или не очень) оценку читателей.
Она же видела в этих чертах определенный шарм и очарование. В свете ее оценок весь его реализм становился загадочным и манящим. Но, учитывая тот факт, что она сама как раз и была из тех, кто строил свои "мирки", любил поспорить из-за ерунды, а так же чьей неотъмлимой характеристикой всегда и всюду был флирт, можно предположить, что все ее видение своего спутника было лишь очередным мифом в сказачном пространстве.
Она любила выделяться. Но внешностью, в первую очередь. Только после нее она пускала в ход свой интеллект. Еще она любила людей. Не то, чтобы сразу всех, но на узком кругу она не останавливалась. И это ему не нравилось.
За время их общения он стал чаще давать волю своей романтичной нотке в душе, а она - реальнее смотреть на вещи.
То, что было между ними нельзя назвать любовью. Это лишь зависимость. То, чем она жила, и то, о чего он так успешно научился избавляться.

Сегодня они оба, уставшие друг от друга, должны были расставить все точки над i. И он решил, что в последний раз. Он решил также, что будет глух к ее доводам, лишь выскажется и уйдет. Это черезчур эгоистично, даже для него, но честнее, чем просто исчезнуть из ее жизни.

Место встречи - кафе. Милое заведение в центре города. Он приехал раньше на час. Решил просто посидеть, подумать. Выпить чая, наконец. Он заказал себе чашку крепкого черного чая без сахара, он подарил официантке розочку из салфетки. Мелочь, но девушка мило улыбнулась ему.
Внезапно он погрузился в то самое состояние, когда обычно писал, и написал следующее на салфетке:

Пусть дождь иль снег
Идут, когда мы рядом.
Не важно нам сейчас,
Не будет важно и вовек.
Я стал с тобой собою наконец-то.
Я - счастливый самый человек!
Пусть лютый холод или зной
Терзают нас. Я верю
Наступит день
Мы будем счастливы с тобой!

Тебе со мною нет давно.
Я жду приезда каждый день,
Считаю час за часом,
От скуки наблюдаю тени...
Мой сон...
Но нет,
Я знаю, это бред...
Есть темный коридор,
В конце я вижу свет...
Сознание вернулось, я представил сразу
Когда, меня увидев, улыбнешься
Я точно знаю - наступит день,
И ты вернешься.

Тебя я вижу часто очень.
И нет любви в тебе:
Холодным голос стал,
Бездушны стали очи.
Ты уверяешь, что не изменилась.
Но я не верю. То странное в тебе
Мне в душу
Клинком отравленным вонзилось,
Обиду за обидой нанося.
И в этой битве погибаю я.
И я один, гляжу в окно.
Надеюсь, наступит день -
Все снова будет хорошо...

И вот закончилась война,
Обиды прошлые забыты.
И снова радости полна она,
Дождями с сердца раны смыты.
Но что-то изменилось снова.
На этот раз уже во мне.
И ты в объятия упасть ко мне готова,
И говоришь: "Люблю.."
Но я не верю слову твоему.
Картину эту вижу ясно я:
Лицом к лицу стоим.
Я и ты, любовь моя...
Но ты молчишь, а я чего-то жду.
Быть может слова твоего, понять я не могу.
Не говоря друг другу слов,
Стоим. Лишь смотрим пристально в глаза.
И так мы очень долго в этой тишине.
Ну пусть...
Наступит день,
Когда я отвернусь.

Вот такой стишок вскоре рисовался на кружевной салфетке. Писать было крайне неудобно, но мысль была хороша, и ее стоило записать на чем угодно.
Но он так увлекся написанием стиха, что и не заметил, как она уже подсела к нему и внимательно смотрела за тем, что он делает.
Он, недолго думая, отдал ей бумагу. Она прочитала и спросила:
- Это конец?
В ответ - лишь спокойный, плавный кивок.
- Ты уверен?
И снова кивок.
- Может, объяснишь почему?
- Хорошо.
Не могу сказать, что все просто. Пойми, ты до сих пор живешь внутри своего собственного мира, где у каждого человека есть своя роль, которую он должен выполнять. Но лично мне, как бы это эгоистично не звучало, не особо нравится перспектива выполнять функции, строго предписанные распорядками твоей сказки.
Ты уже сама должна была за все это время понять, что внутри меня, в моей душе, если так можно сказать, существуют некие предпосылки к разрушению систем, ну или хотя бы максимальному выходу из них.
Ты же, дорогая моя, давно создала свою личную систему, свою микровселенную, где все разложено по полочкам. Но количество этих полочек, видимо, ограничено. Ты уже не воспринимаешь новую важную информацию, боишься или просто не хочешь изменить свое мировоззрение.
Да, это неправильно, ведь я сейчас берусь тебя судить. Но пойми и ты: если бы ты была мне безразлична, то ничего этого бы ты не услышала.

Чай давно остыл, а он все еще держал чашку в руке. И напиток превратился бы в лед, если бы слова имели такую силу.
Она смотрела на него понимающим, внимательным взглядом. Но он-то знал, что это лишь маска. В ее сознании крутились картины, никак не связанные с темой разговора.

- Ты и сейчас закрыта... - сказал он. Ее взгляд изменился. Она наконец-то поняла, почувствовала каждой клеткой своего тела, что все очень серьезно. Ей стало страшно. Но гордость приказала играть дальше:
- Ты не уйдешь! Мы нужны друг другу!
- Зачем? Для чего? Чтобы ты остывала внутри собственного замка из иллюзий? Или чтобы я его разрушил? Я не хочу. Живи, как хочешь, а мне пора.
- Сдаешься? Я и не знала, что ты жалкий трус...
- Нет, не сдаюсь. Когда ни за что не борешься, нет возможности и сдаться.

Она плакала уже в то время, когда он говорил. Она все поняла. Поняла и сама разрушила свой мир.
А он взял и дописал на салфетке: "Чем меньше надежд, тем меньше разочарований."
Он встал и направился к выходу, оставив деньги за чай на столе. А она плакала. Тихо, почти не слышала. И уже когда он был у двери, она выкрикнула, захлебываясь слезами:

- Ты прав! Ты снова прав...

И в тот момент его посетила мысль, что он, возможно, ошибся...

Последние новости