Наши любимые дети

Покачиваясь, шел по коридору. Открыл дверь, провалился в ванную. Зрачки расширенные, вращались, мокрые волосы, сломанные пальцы, мазки уродливого красного на лице. В полголоса бормотал что-то, неуклюже взмахивая перед собой почерневшими от копоти ладонями. Хотелось визжать от отчаяния и биться в конвульсиях от омерзения. Взорваться. Толкая левой-правой кистью кран, словно деревянная кукла, он кое-как включил горячую воду. Стряхнул с себя одежду, разделся.  Он сделал несколько неуверенных шагов, нагнулся, крикнул что-то в умывальник, он ждал ответного писка от крыс в канализации,  поскользнулся, упал на мокрый плиточный пол, стал кричать, бормотать, захлебываться. Умирал, рождался, мерзкий, обнаженный. Поднявшись, он стал гладить свое тело, он ничего не понимал. Пальцы прикоснулись к члену, стали ощупывать его, призывая к твердости и вожделению.  Губы жалобным шепотом озвучивали обращение к Господу, голова неуверенно подалась вперед, тело последовало следом. Лоб стукнулся о дно ванны, зажмуренные глаза открылись, сломанные пальцы медленными рыбами нырнули и очутились рядом с глазами, глаза и пальцы стали одним чудовищным целым, рот захлебывался, нос разрезало лезвиями изнутри в клочья.

Тело плавно соскользнуло следом, раскрасневшееся лицо вынырнуло, успокоилось, умиротворенно закрывшись. Нос испражнялся струйкой крови по губам. Тело утонуло в горячей воде, мысли растеклись по запотевшему зеркалу, медленно сползли к полу, растворились в лужах. Пальцы рвали грудь. Под полузакрытыми веками сияют белки, вокруг нависающего мерзкого лица над бурлящей поверхностью воды, покачиваются, расширяясь, мутные разводы желто-соленого.

Окружающее пространство двигалось со сдавливающей медлительностью.

Глаза закрылись.

Неумолимо приближался звук, где-то вдалеке сходил с ума исполнитель, врываясь пальцами в черно-белые локоны рояля, насильственным способом извлекая душераздирающие звуки. Где-то завыла безумным голосом женщина.  Она была одной из тех, кто был вынужден носить диагноз «рак мозга». Женщина вязала синий шарф. Дети бегали под ногами, наперевес с кухонными ножами, то и дело вонзая их друг в друга и радостно смеясь.  Обнаженная сорокалетняя женщина прыгала, разрушая под ногами муравейник. Исполнитель зубами переворачивал страницы партитуры, не отрываясь от клавиш.

Безумие оглушало, образы беспрерывно менялись, в глазах темнело, растекалось, растворялось в желто-соленном, становилось мутно, дыхание учащалось, озверевшие губы совокуплялись друг с другом в бешеном экстазе, зубы впивались в онемевший язык, все окружающее двигалось в такт звучащему танго. Веки раскрылись нараспашку, глаза рвались из орбит, пальцы сдавливали член, рот захлебывался водой вперемешку со спермой, кровью и испражнениями.

Господи.

Обнаженное рваное тело вывалилось из ванны. Из-за густого пара было трудно найти дверь. Выбравшись в коридор, он свалился от раздирающего холодного ветра.

Было очень тихо, только где-то вдали милосердно спокойно играл джаз.

Он подполз к тумбочке, с усилием встал на колени, достал с верхней полки коробку, открыл ее, вынул небольшой револьвер. Окинув взглядом свое лицо, он сморщился, отер окровавленный рот рукой, смахнул со лба прилипшие волосы.

Ковыляя на коленях, он дошел до парадной двери, нагнулся над телом бездыханного мальчика лет шестнадцати.  Тот был одет весьма аккуратно, - серый пиджак, черные брюки, коричневые новые туфли.

Достав из нагрудного кармана портсигар, он вытянул одну папиросу, поднял с пола спички, чиркнул одну, закурил. Затем, наконец, поднялся на ноги, и, пошатываясь,  вышел.  

Звуки выстрелов.

Он сломал шесть тел, снова оглушенный безумием палитры воплотившихся криков. Где-то вдали заиграл рояль, он свалился на пол и пополз обратно в ванну, в полголоса бормоча что-то.

Читайте также

Последние новости