Наши любимые дети

Антиутопия-вариант того, что произойдет при дальнейшем развитии идей социализма, превращенных в тоталитаризм. Главный герой - Уинстон Смит. 39 лет.  Работает в министерстве правды, в отделе документации. Внешне он делает вид, что является приверженцем партийных идей, тогда как в душе глубоко их ненавидит. Видит, что все партийцы безоговорочно верят Старшему Брату и внутреннему правительству, какую бы ересь они не несли - развитие идеи, что 2*2=5. За людьми следят телекраны, которые есть в каждой квартире (за исключением квартир пролов - обычных, за которыми не следят, потому что они что-то вроде скотообразной массы, не способной на восстание).

Отменили частную собственность, тем самым сосредоточив всю собственность вообще в руках у очень узкого коллектива лиц - правящей партии, цель которой - властвовать. Ведется постоянная война, хотя известно, что никто никогда никого не победит, зато она оправдывает все расходы, нужды, а также спасает от переизбытка товаров. Постоянно производят оружие, чтобы отвезти его на фронт и там использовать.
Чтобы люди не могли понять, что происходит, отнимают у них единственную возможность - сравнивать. Для этого постоянно занимаются изменением истории. Все на свете - вертолет, самолет и тд придумала партия. Партия всегда все предсказывает правильно, она всегда перевыполняет свои задачи и тд. Уинстон этим и занимается в отделе правды - исправляет "неверные" статьи в газетах.
Из людей выколачивают все живое, нет дружбы, любви, совести, жалости и тд. Единственное, что ты можешь чувствовать - ненависть к врагам партии (для удобрения этих чувств есть минутка/день/неделя ненависти), неограниченную любовь и патриотизм к Старшему брату и партии. Ты не можешь никому верить. Если тебя уличают в негативном отношении к партии - для этого за тобой всюду следят, натаскивают твоих детей на тебя (и они тебя наверняка сдадут), нервное перенапряжение (судорога или тик) расценивается как неудовольствие, не слишком ярый крик во время минутки ненависти - и ты будешь распылен, твое имя навсегда сотрется из всех документов, ты станешь "нелицом".
Разговаривают на новоязе, язык который всегда сокращается.
     
 " -- Это прекрасно -- уничтожать слова. Главный мусор скопился, конечно
в глаголах и прилагательных, но и среди существительных -- сотни и сотни
лишних. Не только синонимов; есть ведь и антонимы. Ну скажите, для чего
нужно слово, которое есть полная противоположность другому? Слово само
содержит свою противоположность. Возьмем, например, "голод". Если есть
слово "голод", зачем вам "сытость"? "Неголод" ничем не хуже, даже лучше,
потому что оно -- прямая противоположность, а "сытость" -- нет. Или оттенки
и степени прилагательных. "Хороший" -- для кого хороший? А "плюсовой"
исключает субъективность. Опять же, если вам нужно что-то сильнее
"плюсового", какой смысл иметь целый набор расплывчатых бесполезных слов --
"великолепный", "отличный" и так далее? "Плюс плюсовой" охватывает те же
значения, а если нужно еще сильнее -- "плюсплюс плюсовой". Конечно, мы и
сейчас уже пользуемся этими формами, но в окончательном варианте новояза
других просто не останется. В итоге все понятия плохого и хорошего будут
описываться только шестью словами, а по сути, двумя. Вы чувствуете, какая
стройность, Уинстон? Идея, разумеется, принадлежит Старшему Брату, --
спохватившись, добавил он."

Все уже и уже границы мысли. 

Короче говоря, Уинстону показалось, что О'Брайен - человек из внутренней партии, сходных с ним мыслей. Незадолго до этого он купил у проловского старьевщика красивый блокнот, куда записывал свои мысли вроде "Долой Старшего Брата". Потом в него влюбилась девушка Джулия, которая занималась всей этой партийной дребеденью, а на деле ловко маскировалась. Так же ненавидела партию. Они снимают комнату в лавке у того же старьевщика, живут там. Потом их к себе приглашает О'Брайен на беседу, они ему там открываются. Он говорит, что есть некое Братство - сборище противников партии. Им нужно прочитать особую книгу и тогда они станут членами Братства.

Правящая группа теряет власть по четырем причинам. Либо ее
победил внешний враг, либо она правит так неумело, что массы поднимают
восстание, либо она позволила образоваться сильной и недовольной группе
средних, либо потеряла уверенность в себе и желание править. Причины эти не
изолированные; обычно в той или иной степени сказываются все четыре.
Правящий класс, который сможет предохраниться от них, удержит власть
навсегда. В конечном счете решающим фактором является психическое состояние
самого правящего класса.
В середине нынешнего века первая опасность фактически исчезла. Три
державы, поделившие мир, по сути дела, непобедимы и ослабеть могут только
за счет медленных демографических изменений; однако правительству с
большими полномочиями легко их предотвратить. Вторая опасность -- тоже
всего лишь теоретическая. Массы никогда не восстают сами по себе и никогда
не восстают только потому, что они угнетены. Больше того, они даже не
сознают, что угнетены, пока им не дали возможности сравнивать. В
повторявшихся экономических кризисах прошлого не было никакой нужды, и
теперь их не допускают: могут происходить и происходят другие столь же
крупные неурядицы, но политических последствий они не имеют, потому что не
оставлено никакой возможности выразить недовольство во внятной форме. Что
же до проблемы перепроизводства, подспудно зревшей в нашем обществе с тех
пор, как развилась машинная техника, то она решена при помощи непрерывной
войны (см, главу 3), которая полезна еще и в том отношении, что позволяет
подогреть общественный дух. Таким образом, с точки зрения наших нынешних
правителей, подлинные опасности -- это образование новой группы способных,
не полностью занятых, рвущихся к власти людей и рост либерализма и
скептицизма в их собственных рядах. Иначе говоря, проблема стоит
воспитательная. Это проблема непрерывной формовки сознания направляющей
группы и более многочисленной исполнительной группы, которая помещается
непосредственно под ней. На сознание масс достаточно воздействовать лишь в
отрицательном плане.

Они читают пару глав из этой книги, дальше их схватывают, так как старьевщик - агент полиции, сажают а Министерство любви. Там Уинстона очень долго пытают (тот же дутый О'Брайен). Ему доказывается, что если он и человек, то последний, после него уже будут человекоподобные существа, подчиненные партии. Сильным разрядом тока ему убирают определенную часть мозга и он подтверждает, что Брайен показывает 5 пальцев, а не 4. (на деле он показывает 4). Потом он говорит, что да, пусть так, но он хоть от Джулии не отрекся. Его ведут в комнату 101 - комнату, которую боятся ВСЕ. Оказывается, что там воплощаются ваши страхи. Ему предлагают вариант, где фобийные для него крысы съедят ему лицо и он говорит, что пусть они лучше мучают Джулию. 
В конце книги он искренне признается в любви Старшему Брату.

- Роман написан в 1947-48 года, опубликован в 1949.
- Знаменитая формула «дважды два равняется пяти» Оруэллу пришла на ум, когда он услышал советский лозунг «пятилетку в четыре года»
- Рабочее название романа, над написанием которого Оруэлл работал на протяжении 1940-х годов, звучало как «Последний человек в Европе» (англ. «The Last Man in Europe»). Известно, что издатель книги Фредерик Варбург настаивал на смене названия для повышения интереса потенциальных читателей. Причины, по которым автор остановился на названии «1984», до конца не ясны.
Наиболее распространённым является мнение, что год действия романа избран простой перестановкой последних двух цифр года публикации романа — 1948. Также «1984» может быть аллюзией на столетний юбилей Фабианского общества — первой значимой социалистической организации в Англии, основанной в 1884 году. Кроме того, название романа может быть ссылкой на ряд произведений, действие которых разворачивается в том же году — роман Гилберта Кийта Честертона «Наполеон из Ноттинг Хилла» или знаменитую антиутопию Джека Лондона «Железная пята» (события в ней происходят в 1912—1932, но подъём революционного движения приходится на 1984 год).

Сколько он себя помнил, еды никогда не было вдоволь, никогда не было целых носков и белья, мебель всегда была обшарпанной и шаткой, комнаты - нетопленными, поезда в метро - переполненными, дома - обветшалыми, хлеб - темным, кофе - гнусным, чай - редкостью, сигареты - считанными:ничего дешевого и в достатке, кроме синтетического джина. Конечно, тело старится, и все для него становится не так, но, если тошно тебе от неудобного, грязного, скудного житья, от нескончаемых зим, заскорузлых носков, вечно неисправных лифтов, от ледяной воды, шершавого мыла, от сигареты, распадающейся в пальцах, от странного и мерзкого вкуса пищи, не означает ли это, что такой уклад жизни ненормален? (с)

Свобода - это возможность сказать, что дважды два - четыре. Если дозволено это, все остальное отсюда следует. (с)

И после этого еще поет. (с)

Читайте также

Последние новости