Наши любимые дети

Глава 5. Merula Alba.

Ей повезло. Монах у озера достирывал предпоследнюю рясу. Поскольку очень не хотелось напяливать на себя хоть и выстиранную, но мокрую одежду, стоило поспешить. Кейт тихонько присела за кустом, убедившись, что монах её не заметил, достала наугад манок из коробки и дунула в него. Манок издал странный пронзительный свист, и девушка едва не выронила его от неожиданности. Однако монах даже ухом не повёл. Она достала второй манок и снова дунула. Этот оказался тише, но богаче мелодией. Но самое главное – монах обернулся. Сработало.
Но вдруг он встал и решительным шагом направился в её сторону. Кейт поняла, что сделала глупость. Нужно было его увести, но не увести в свою сторону!
Словно услышав мысли девушки, в нескольких метрах от неё раздался птичий свист, в точности такой, как от второго манка. Монах остановился на полпути к девушке и прислушался. Свист повторился, немного ближе и громче. Монах сорвался с места и помчался в чащу, едва не задев кусты, где пряталась Кейт. Когда он скрылся из виду, девушка осторожно поднялась и пулей бросилась к озеру.
Сухой комплект одежды и правда был только один, причём необъятных размеров. Но сейчас не было возможности выбирать, поэтому девушка сгребла в охапку рясу и побежала по тропинке. Умчавшегося в заросли монаха она не видела, видимо, того занесло далеко в погоне за птицей. На ходу она надела одежду и запахнула её как раз в тот момент, когда выбежала к стене с подъемником. Стояла кромешная тьма. Будку на скале освещало несколько факелов, да отчётливо мерцали звёзды на иссиня-чёрном небе. Приблизившись к стене, Кейт остановилась и отдышалась. Монаха всё еще не было слышно.
Девушка осмотрелась по сторонам еще раз, на всякий случай, после чего дёрнула за веревку. Снова, как и в прошлый раз, из будки высунулся монах, который стал её рассматривать. Это продолжалось довольно долго, но, в конце концов, лифт лязгнул и со страшным скрежетом стал опускаться. Кейт заликовала. Такой смеси расчёта и везения у неё, наверное, никогда ещё не случалось.
Ударившись с грохотом о камни, лифт остановился. Дверь его распахнулась, и Кейт, к своему потрясению, обнаружила, что лифт совсем не запирается. К тому же из него воняло подвальной сыростью, а стены были изъедены ржавчиной насквозь. Девушка едва заглянула внутрь, и, даже не успев решить, насколько безопасным будет предстоящий подъём, ощутила толчок и едва успела ухватиться за дыру в стене, чтобы не вылететь наружу – лифт стал подниматься. Для пущего спокойствия она зажмурилась, хотя испугаться по-настоящему просто не успела. Как ни странно, лифт поднимался плавно, без толчков, но Кейт всё время казалось, что стоит ветру подуть лишь немного сильнее – и здравствуйте, твёрдые камни и острые ели. Даже в церкви Валадилены лифт, несмотря на ветхость, казался более безопасным. На мгновение она открыла глаза, чтобы увидеть пелену снега, проносящегося мимо глаз и исчезающего прямо под ногами, еще крепче вцепиться в стены и снова зажмуриться.
Наконец, лифт снова тряхнуло. Кейт, поколебавшись, позволила себе открыть глаза. Оказалось, что она держалась вовсе не за стену, а за такую же дверь, как и позади её. Сейчас та дверь была закрыта, а из дыр в передней двери в кабину проникал тусклый свет. Приложив усилие, Кейт открыла её и вышла наружу.
Первые две минуты её глаза привыкали к окружающей полутьме. Постепенно мрак вокруг превратился в серые кирпичные своды, светлые пятна – в грубые зарешеченные окна. У стены справа нарисовалась высокая фигура монаха, управляющего лифтом. Монах возился с котлом, который стоял на большой печи под стеной. Немного позже Кейт ощутила и запах, который шёл от котла, терпкий и приторный, явно из каких-то трав. Она несмело сделала несколько шагов по каменному полу. Монах обернулся, но, не заметив ничего интересного, вернулся к стряпне. Девушка увидела, что не вызывает подозрений, и двинулась к выходу.
Снаружи уже совсем стемнело. Она очутилась в широком коридоре без потолка, ограниченного с одной стороны стенами монастыря, с другой - высоким, но уже разваливающимся каменным забором. Освещения никакого не было, но ярко светили звёзды, отражаясь от лежащего под стенами снега, поэтому заблудиться было довольно сложно. Кое-где из-под снега пробивалась трава, и даже кустарники – они росли из расщелин в каменном полу коридора и из дыр в заборе. И без того процветающее уныние этого места ночь подчёркивала еще сильнее. Мимо прошёл неспешно монах с факелом. Отвлёкшись на него, девушка налетела на тележку с сеном, небрежно брошенную под стеной, и больно ушиблась. Она едва не взвыла, но вовремя подумала, что ругаться в монастыре, даже на незнакомом языке, лучше не стоит. Так, стиснув зубы и прихрамывая, она шла дальше, пока, наконец, не вышла на просторную площадь. Здесь уже были не просто голые стены, а дома, постройки, соприкасающиеся своими стенами, впрочем, не менее мрачные и удручающие. Зато в дальнем углу площади стояла церковь, поражающая своим величием. Уходя ввысь, насколько хватало глаз, она заканчивалась несколькими резными куполами, а самый большой из них венчался огромным крестом. Купола сияли, отражая мутный, холодный свет звёзд, так же он отражался в высоких окнах Несколько крохотных круглых отверстий располагались под самым куполом башни, стоящей впритык к церкви. Между ними сновали, крича, чёрные птицы. Вместе с фоном из разваливающихся стен церковь представляла собой леденящее душу зрелище. «Замок Дракулы» - только и подумала Кейт.
Скрип шагов заставил её обернуться. То тут, то там из темноты стали появляться монахи. Они не подходили близко, останавливаясь в освещённых участках площади. Поначалу девушка перепугалась, не узнали ли они, кто она такая. Однако монахи и на думали подходить ближе. Кейт поняла – они собираются на вечернюю молитву. О ней говорил монах, умчавшийся за птицей. Нужно было спешить. Быстрым шагом Кейт добралась до входа в церковь. Он был закрыт высокой и невероятно тяжелой дверью, и она едва смогла приоткрыть её, чтобы протиснуться внутрь.
Внутри церкви было еще темнее, лишь вдалеке одиноко освещался светом из окон алтарь. Девушка двинулась туда, осторожно осматриваясь. Внутри церковь была еще больше, чем казалась снаружи. Её своды, опиравшиеся на высокие и толстые, в несколько обхватов, колонны, были расписаны фресками с изображением библейских сюжетов, а на самих колоннах с каждой стороны красовалось по огромной иконе. Поблёскивали расставленные вокруг подсвечники, готовые к вечерней молитве, а в воздухе улавливался запах жжёной травы. В окнах вместо стёкол были тусклые витражи, которые давали даже не свет, а странный цветной полумрак, покрывающий всё внутреннее убранство церкви так, что мельчайшие детали сливались воедино, образуя мутный неестественный фон. Пол был каменный, накрытый ковром, и можно было ступать совершенно неслышно.
Дойдя до алтаря, она остановилась в растерянности. Иконы со всех стен смотрели на неё как будто с укоризной, так что ей на мгновение даже стало не по себе. Однако она быстро пришла в себя – не останавливаться же теперь, пройдя через столько преград?
- Есть здесь кто-нибудь?!
Дверь за алтарём открылась к таким оглушительным скрипом, что девушка отпрыгнула в сторону. Из темноты проёма показались ноги в тяжёлых ботинках, черная роба, белая борода, лицо, изрезанное глубокими морщинами, странный головной убор. Старик пронзил девушку свирепым взглядом. Его хриплый властный голос разрезал тишину церкви.
- Что? Женщина?! Кто тебя впустил? Что ты тут делаешь, сосуд дьявола?
Кейт подумала, что такими эпитетами её давненько не награждали. Что ж, могло быть и хуже. Она попыталась быть вежливой.
- Здравствуйте. Ради Бога, простите меня за вторжение. Мой друг очень болен. В городе сказали, что вы...
- Не бывает болезней без причины. – оборвал её настоятель, а это был именно он - Господь посылает нам испытания для нашего же блага.
- Да нет никаких причин. Ганс очень немолод…
- Бывает, что тело само стремится к земле, прах к праху. Мы врачуем души. Каким же недугом удручен страждущий?
- Свалился в каком-то припадке, а теперь жар...
- Иногда остается только смириться, чадо, и предать себя в руки Всевышнего, ибо он и только он решает судьбы человеческие! – настоятель снова впился сверлящим взглядом в глаза девушке.
- Вы не понимаете. Пускай Ганс стар и слаб, он хочет только одного - двигаться дальше. У него есть цель!
- Господь заповедовал нам принимать свой крест с кротостью…
Теперь его оборвала Кейт.
- Но Гансу нужен врач, а не крест. Тут на километры больше не к кому обратиться, кроме вас!
- Прости, чадо моё, обычай есть обычай. Не позволено начинать врачевания без знака свыше. Я должен видеть печать страданий вашего друга.
Наконец-то разговор по существу.
- Я принесла полотнище.
- Покажи его.
Кейт вынула из-за пазухи смятую ткань. Изображение никуда не исчезло, и даже, казалось, стало более контрастным. Она протянула её настоятелю, тот схватил её и жадно впился глазами. Рассматривал полотно он не меньше пяти минут, то подставляя его под лучи света, то вытягивая его перед глазами и глядя сквозь него. Наконец, он сложил его вчетверо и спрятал под полу своей одежды.
- Мы поможем твоему другу. Но надо торопиться. Земля зовёт его.
Девушка даже не знала, радоваться ли сказанному или огорчиться. Придется надеяться, что Гансу здесь помогут.
- Спасибо вам, отец. Что от меня требуется?
***

Была глухая ночь, когда Кейт в сопровождении двух монахов с носилками вернулась на станцию. Ганс всё еще лежал в полубессознательном состоянии, лоб его был горячий и совершенно сухой. Он еще больше исхудал. Монах смог поднять его без особого труда и, положив на носилки, тяжело покачал головой. Это еще больше всполошило девушку.
Не прошло и пяти минут, как они двинулись обратно. Монахи шли впереди, на носилках Ганс был укутан едва не с головой, тихонько посапывая сквозь одеяло. Девушка плелась сзади, погруженная в тревожные мысли. Он не может умереть. Не должен.
Иначе… Она даже не представляла, что будет иначе.
Дорога в монастырь показалась ей бесконечностью. Кейт даже не заметила, как они преодолели ущелье, и пришла в себя только в лифте, прижатая к дальней стене носилками. Оба монаха стояли у края, и словно не замечали уносящуюся буквально в шаге от себя землю. Всю дорогу они не проронили ни слова. Так же молча, когда лифт остановился, они обошли девушку и двинулись в сторону церкви. Кейт старалась не отставать от них, но ей это не всегда удавалось – из-за переживаний она не всегда замечала, что у неё перед глазами, и то и дело натыкалась на кустарники или на идущих навстречу монахов. Наконец, когда они вышли на площадь, к ним из одного из боковых зданий вышло еще двое. Они подхватили носилки, и уже вчетвером едва ли не бегом направились туда, откуда пришли. Пока девушка поняла, что произошло, четверка с носилками с Гансом исчезла в темноте здания, а перед носом у неё захлопнулась тяжелая дверь.
Она осталась на площади одна. Тревожные мысли как-то сами ушли на второй план, на их место вернулось чувство одиночества и отчуждённости. В последний раз попытавшись успокоить себя, что Ганса всё же вылечат, девушка пошла искать себе пристанище. Спускаться в Романовск смысла не было. Побродив по площади, она решила, что лучше всего будет переждать ночь в церкви. С трудом открыв тяжелую дверь, она вошла внутрь, и, пройдя несколько шагов, наткнулась на лавку у стены. Там, в окружении глазящих на неё со стен святых ликов, она и улеглась. Даже не обратив внимания на твердость и узость своего ложа, она мгновенно уснула. Позади был длинный день.
Она еще не имела представления о том, что следующий день будет намного длинее.
***
- Сыщик что-то выяснил. – Джон подошёл с трубкой к обложенному бумагами Марсону. Тот, не отрывая глаз от чтения, нажал на кнопку громкой связи. Кабинет заполнил шум и свист радиопомех.
- Кантен?.. Очень плохо слышно. Какие новости?
Из помех вынырнул скрипучий голос сыщика.
- В гостинице говорят, она уехала из Аралбада на той неделе. Отправилась куда-то с Гансом Форальбергом.
- Как она?
- Кажется, жива-здорова, вот только... Ведет себя немного... ну... – сыщик замолчал.
- Не тяните, Кантен, говорите же!
- Понимаете, мистер Марсон, тут такое дело... Она ведет себя… крайне странно…
Шум помех усилился, показывая, что связь оборвалась. Марсон и Джон переглянулись. У каждого на лице было недоумение. Дэн, который всё это время стоял у окна, сунул руки в карманы.

Читайте также

Последние новости