Наши любимые дети

Глава 7. Медальон.

Время тянулось настолько медленно, что, казалось, можно было при желании, протянув руку, его легко остановить. Правда, Кейт сейчас была бы совсем не против такого. Хоть и медленнее, чем раньше, состояние Ганса все же ухудшалось. Беседа с настоятелем ни к чему хорошему не привела - тот был уверен в скорой кончине старика, и сам лишь "дарит ему возможность простить этот бренный мир и быть прощенным им". Осторожный вопрос о брате Алексие поверг настоятеля в ярость. "Никогда не упоминай имя этого еретика в стенах святого храма, женщина!" - выпалил он, и, разгневанный, исчез в часовне, хлопнув за собой дверью.
Однако дальше девушка была озадачена еще сильнее. Чуть больше, чем за час она обошла монастырь вдоль и поперек, заглядывая в каждую дверь, за каждый угол. Бесполезно. Монах, который вручил ей свиток и медальон, словно в воду канул. После нескольких попыток спросить о нем у других монахов (те просто отворачивались, окидывая девушку недобрым взглядом) Кейт даже стала задумываться, а не приснился ли он ей. Но нет, свиток был на месте, медальон тоже. Последний же, при ближайшем рассмотрении оказался вовсе не стеклянным, а из чистейшего, как слеза, горного хрусталя, немного неуклюже обработанного. В том, что это подлинное изделие юколов, мифического северного племени, девушка даже не сомневалась. Вопрос стоял по другому - что этот медальон означает?
Тем не менее, время прошло не совсем впустую. Во-первых, девушка нашла могилу Туканова. Как ни странно, монах-отшельник, чье имя вызывало негодование настоятеля и панику остальных монахов, был похоронен на территории монастыря, на кладбище в самом дальнем его конце. Правда, могила была тщательно спрятана среди зарослей какого-то кустарника, однако именно этим и выделялась среди других, полуразвалившихся, уныло торчащих из неровной каменистой земли. Судя по датам на надгробии, брат Алексий умер совсем недавно, чуть больше года назад. Странно, что настоятель согласился похоронить его в этих стенах. Хотя позже Кейт пришла в голову мысль, что настоятель мог не только не давать согласия, но даже понятия не иметь об этой могиле…
Во-вторых, нашёлся еще один путь из монастыря. Позади кладбища, за совершенно необъятных размеров сухим деревом забор прерывался большой дырой. За ней был склон, достаточно крутой, но тем не менее позволяющий спуститься из монастыря вниз, в лес. Разумеется, сейчас с трудом представлялось, сколько это отнимет времени и сил, но сама возможность побега придавала уверенности.
Но то, что девушка увидела неподалёку, уверенность тут же отобрало. Еще один монах, в котором Кейт узнала одного из тех, кто сопровождал её ночью, орудовал под забором лопатой. Он рыл могилу. Увидев девушку, монах остолбенел, но, тут же взяв себя в руки, спешно отвернулся и с еще большим упорством занялся своим мрачным делом. Кейт почувствовала, как по её спине побежал холодный пот. Выходит, они на самом деле уверены, что Ганс скоро умрёт!
Увиденное подействовало на девушку, словно холодный душ. Сжав в карманах руки в кулаки, она развернулась и быстро двинулась прочь.
***

Через пять минут она сидела в библиотеке, разложив на столе и разглядывая то, что осталась от таинственного монаха. Библиотеку девушка обнаружила раньше, в самой крайней башне, и ей показалось, что это, пожалуй, самое спокойное и мирное место не только в монастыре, но и во всем Романовске. Внутри сооружение поражало тем, что стены башни были уставлены книгами вверх до самого свода. Под стенами спиралью поднимался балкон, а со свода на толстых цепях спускалось несколько тяжелых резных светильников, отчего библиотека больше напоминала покинутый королевский дворец. Света в башне не было совсем, разве что тусклый лучик пробивался из крохотного окошка откуда-то сверху. Разумеется, для освещения огромной башни его никак не хватало. Ценою невероятных усилий девушке удалось сделать больше света – нужно было зажечь фитиль на конце длинной и тяжёлой, словно чугунный лом, палки, после чего зажигать от него светильники, дотягиваясь до каждого из них. После четвёртого светильника Кейт поспешно потушила фитиль и из последних сил убрала палку. Недолго и самой слечь в могилу, таская такие тяжести.
Текст бумаги она перечитала по меньшей мере четыре раза. Кроме последней фразы, совершенно никакой зацепки. Да и объяснения фразе нет. Но чёрт возьми, зачем-то монах его отдал!
«Вот что тебе может помочь. Глаз мамонта укажет на ключ.»
Стеклянный медальон с мамонтом тоже успел порядком надоесть. Да, как и у каждого изображения юкольского мамонта, у этого тоже был крошечный глаз-точка. Однако он совсем ничего в себе не содержал, и никуда не указывал, даже если смотреть сквозь медальон на свет. Словом, совершенно ничего.
Отложив медальон в очередной раз, Кейт задумалась. Там, снаружи, уже приготовились хоронить Ганса, и времени на раздумья было меньше, чем когда-либо. Не было и выхода, ни очевидного, ни скрытого. Только клочок бумаги и стекляшка, которые даже друг с другом не вязались. Но, как научил её опыт последнего времени, именно в таких ситуациях нужно просто сесть и успокоиться. Если ответ нельзя увидеть очень долгое время, значит, он слишком очевиден.
Она вынула телефон. Конечно же, никакого намека на мобильную связь и в помине нет. Интересно, её сейчас ищут? С тех пор, как они расстались с Дэном, связь с внешним миром совершенно прекратилась. Даже когда телефон время от времени попискивал, сообщая о найденной сети, девушка не придавала этому значения. Ни Дэну, ни Оливии сказать было нечего. Мама?.. Ох, мама. Почему же ты вспоминаешься так не вовремя?.. Сейчас Кейт с огромным удовольствием поболтала бы с матерью, пусть недолго, перекинуться парой фраз, всего лишь. Маме, конечно же, не хватит, но ей, Кейт, эти пару фраз спасут множество нервных клеток. Можно даже не рассказывать, куда она едет и зачем. Увы. Нет сети. А потом не будет времени. Зато Марсон названивает, при первом же удобном случае. Странный он человек. Неужели во всем Нью-Йорке больше нет молодых, способных юристов? Зачем ему понадобилась Кейт Уолкер, сбежавшая у него просто из-под носа? Но Кейт Уолкер уже не будет выполнять сомнительные юридические поручения, равно как и не будет просиживать штаны в пыльном офисе, изо дня в день решая жутко важные вопросы жутко важных персон. Поезд ушел. В самом прямом смысле.
Неожиданно мысленный поединок с Марсоном её взбодрил. Она подняла голову, сгребла со стола медальон и рукопись, и поднялась. В библиотеке стояла всё та же навевающая сон тишина. Лишь вверху, в чердачном окне выл ветер. Интересно, какой вид из этого окна?
Неспешно девушка двинулась по спиральному балкону, ведущему вверх, под крышу. Чем выше она поднималась, тем темнее становилось вокруг – светильники уходили с каждым шагом всё ниже, а тени, отбрасываемые колоннами на стеллажи книг, становились всё чернее. Через некоторое время она шла уже в полумраке, освещенная только слабым лучом света из окошка. Книги, книги, книги, повсюду только книги. Можно подумать, монахи их здесь читают… Жителям городка они уж тем более не нужны – им хоть бы прокормиться. А книг здесь столько, что, кажется, их собрали со всей Сибири, все, что могли найти.
Окошко было небольшого размера, совершенно круглое, с четырьмя ставнями-лепестками, открытыми внутрь. В окошке, нахохлившись, сидела синица. Увидев девушку, она деловито окинула её взглядом и упорхнула прочь. Посмотрев ей вслед, Кейт прильнула к окну. Снаружи белым ватным одеялом лежал снег, густо утыканный серыми елями. Кое-где среди скал появлялась блестящая речушка, тут же прячась назад. Посреди одеяла одиноко дымел трубами домиков Романовск. Через него едва заметной неровной лентой проходила железная дорога. Поезд Ганса стоял у станции, уже изрядно припорошенный снегом. И ни единой живой души.
Совсем скоро Кейт почувствовала, что продрогла до костей, разглядывая пейзаж. Торопливыми движениями она закрыла ставни и собралась было уйти, но внезапно её кое-что привлекло внимание. Окно не закрывалось ставнями наглухо, в нем оставалось небольшое круглое отверстие, через которое ветер дул довольно мощным потоком. Оглянувшись вокруг, девушка не нашла ничего похожего на затычку для этого отверстия. Озадачившись столь странной конструкцией окна, она развернулась и пошла вниз. Но, пройдя десяток шагов, остановилась как вкопанная.
На противоположной стене, заставленной книгами, свет из отверстия рисовал вполне четко очерченный круг. Он освещал половину стеллажа с книгами и колонну с затейливым орнаментом, всё остальное было окутано мраком. Кейт обернулась на отверстие в окне, и неуверенно достала из кармана стеклянный медальон.
А вдруг?..
Приоткрыв ставни, она сунула медальон между ними и, осторожно надавив, вернула их на место. Затычка пришлась точно по размеру, что было явно неспроста. Повернув взгляд к стеллажу, девушка в этом убедилась. Вместо светового пятна стену освещал огромный силуэт мамонта. Глаз силуэта указывал точно на круглую деталь орнамента в колонне между стеллажами.
Сгорая от любопытства, Кейт подбежала к колонне. Нет, никаких сомнений, где-то здесь должен быть тайник. Она ощупала каменный орнамент. Он был холодный, как лёд. Центральная его часть была не закреплена, и, недолго думая, девушка упёрлась в неё пальцев и надавила.
Стена глухо загудела, и стеллаж справа от девушки отъехал в сторону примерно на полметра. За ним скрывалось несколько полок, наполненных разным хламом – ветхие книги вперемешку со свечами, подсвечниками, какими-то тряпками и железяками. Особняком лежала пухлая тетрадь. Вынув её на свет, Кейт прочла на обложке следующее:
«Алексий Туканов. Записки и зарисовки с Крайнего Севера.»
О, это было куда интересней, чем мёрзнуть!
Торопливо задвинув стеллаж на место и забрав из окна медальон, Кейт ринулась вниз, к выходу, сжимая в руке холодную тетрадь. Когда она оказалась за пределами библиотеки, то ,оглядываясь по сторонам , быстрым шагом направилась к зданию, где находилась комната Ганса. К счастью, двор был совершенно пуст, но все равно ей казалось, что за ней наблюдают. Лишь закрыв за собой дверь палаты, она перевела дух. Ганс спал, мирно посапывая носом. Кейт зажгла свечу, придвинула табурет к столу и, разложив на столе тетрадь, открыла её на первой странице.

Читайте также

Последние новости