Наши любимые дети

Глава 9. Побег.

Кейт сидела на корточках у могилы, спрятавшись за надгробием. К несчастью, ягод на растущем на могиле кусте было немного, и девушке не пришло в голову ничего лучше, чем выломать несколько веток целиком – авось поможет. При этом всем она старалась остаться незамеченной - наверняка сбор урожая с могилы монаха считается страшным богохульством. Лучше не злить служителей Господа раньше времени. К ее счастью, кладбище пустовало. Не было даже монаха, копающего могилу Гансу. Только ветер, вездесущие вороны и мороз, к которому Кейт уже привыкла.
Наконец, выломав с дюжину веток, девушка поднялась. Нет, по-прежнему никого.
Проходя мимо свежевырытой могилы, она бросила туда взгляд. Достаточно глубокая, из стен торчат камни и обрубки корней. На дне - брошенная лопата. Брррр...
Неподалеку лежал на снегу гроб из грубых потемневших досок. Крышка его была сдвинута в сторону, и было видно, что внутри него ничего нет. Однако девушку заинтересовало не это, а то, как гроб лежал. Носом он был словно невзначай повернут в направлении дыры в каменном заборе. Кейт подошла к дыре и посмотрела вниз. Вне всякого сомнения, здесь можно спуститься. А в гробу это можно сделать быстрее.
Довольная находкой, девушка вернулась на главную площадь. Теперь нужно найти жир или сало, и смешать его с ягодами. Насчет этого у нее были некоторые идеи. Утром, бродя по монастырю в ожидании настоятеля, она обратила внимание на агрегат для изготовления свечей. По крайней мере девушке показалось, что с помощью этого дымящего и воняющего чана делают свечи. Вот только как подсыпать туда ежевику?
Все оказалось еще проще. Кейт, по всей видимости, настолько испугала своим присутствием обитателей, что они намеренно не обращали на нее внимания, а в некоторых случаях даже скрывались восвояси. Стоит ли говорить, что никто и глазом не повел в сторону девушки, которая отчего-то живо заинтересовалась чаном для свечей.
Убедившись, что никто ей не помешает, Кейт принялась за дело. Первым делом нужно было понять, как работает эта конструкция. Из чана, на треть наполненного мутноватой жижей торчал кран, почему-то запаянный наглухо. Зато его можно было раскрыть на две половинки. Стало быть, это форма. Вон теми мехами сбоку раздувается огонь под чаном. Все просто.
Тем не менее, первая свеча получилась у девушки неудачной. Она была слишком мягкая и к тому же без фитиля. Пачка фитилей нашлась позже. Недолго думая, Кейт взяла щипцы и отправила свечу назад в чан. Зато новые свечи были получше, и к тому же окрашены в темно-малиновый цвет ежевики.
Когда она, насквозь пропахшая сальными испарениями, вышла наружу, в ее карманах уже было по две теплые свечи. Это было очень кстати - за время ее отсутствия ощутимо похолодало, и ими можно было погреться. Девушка сунула руки в карманы и двинулась к Гансу. Монастырь был пуст - скорее всего, шла служба. Тем лучше.
Ганс был в сознании, но не мог ни пошевелиться, ни произнести что-либо. Выглянув на всякий случай за дверь и убедившись, что рядом никого нет, Кейт принялась за дело. Она извлекла на стол маленький подсвечник, найденный в тайнике Туканова, вставила внутрь одну из изготовленных свечей, подожгла её. Свеча загорелась, испуская едкий кисловатый запах. Вскоре он распространился по всей комнате, от него стала кружиться голова, и девушке пришлось сесть на стул. Она зажгла еще одну свечу. Дышать стало еще тяжелее…
Она очнулась от кашля Ганса. Тот ерзал на своей кровати, пытаясь встать. Увидев, что Кейт очнулась, он отозвался:
- Кейт!.. Мы всё еще в монастыре?
- Боюсь, что да, Ганс. Нужно бежать отсюда. Вы можете ходить?
- С трудом, но могу. – Ганс пошевелил ногами – Кейт, вы думаете, нам дадут отсюда уйти?
Кейт подошла к двери и осторожно выглянула наружу. По двору шло трое монахов, сначала вместе, потом они разошлись. Один из них ушёл на задний двор – вероятно, копать могилу. Остальные двое пошли в сторону церкви. Один из них покосился на её дверь, и девушке пришлось спрятаться. Их вряд ли просто так выпустят.
Служба! Вот когда все они исчезают из дворов.
- Я скоро вернусь! - сказала она растерянному Гансу и скрылась за дверью.

***

Церковь была пуста. Прикрыв за собой дверь, Кейт затаила дыхание, вслушиваясь в звуки. Звуков не было. Если настоятель у себя, то он, скорее всего, спит. Она пересекла полутемный коридор и оказалась у зарешеченой двери. Дверь прикрывала угол, в котором виднелось несколько толстых веревок, уходящих высоко вверх, в темноту. Колокольня. Кейт дернула дверь, и содрогнулась от лязга, тут же заполнившего помещение. Опустив глаза, она увидела замок.
Ну разумеется. Кто бы поверил, что будет так просто.
Как ни странно, на шум никто не явился. Все так же тихо. Девушка попыталась дотянуться сквозь прутья до ближайшей веревки, но та была слишком далеко. Нужен был ключ, в очередной раз.
Она обошла церковь, и убедилась в своих худших подозрениях. Ключ мог быть только в двух местах. Первое - комната настоятеля. Нет смысла запирать колокольню, если доступ к ключу будет у каждого. По крайней мере, так рассуждала она. Второе же место - непосредственно у настоятеля. Об этом Кейт думать не хотелось.
Делать было нечего. Она подошла к двери в комнату настоятеля, остановилась, прислушалась. Убедившись, что звуков по-прежнему нет, осторожно потянула за ручку. Дверь неохотно отворилась. Девушка сделала шаг и вошла в комнату.
Если не принимать в счет десяток икон, развешенных на стенах, настоятель жил аскетично. Большой деревянный шкаф в углу, кровать-лавка, стол. Потолок здесь был намного ниже, чем во всей церкви, Кейт могла дотянуться до него рукой. Было удивительно, как настоятель с его двухметровым ростом сюда помещался. Впрочем, рассматривала апартаменты девушка недолго – она увидела то, что искала. Ящик с гвоздиками, на которых висели ключи. Настоятель был человеком пунктуальным, каждый гвоздик сопровождался табличкой с назначением ключа. Найдя среди них нужный, внушительных размеров, Кейт сорвала его, при этом чудом не опрокинула весь ящик.
Замок открылся не без труда. девушка притворила за собой дверь, чтобы не привлекать внимания, и ушла в темный угол. Тут ей очень вовремя пришла в голову мысль – а как, собственно, она отсюда уйдет после того, как позвонит? Поскольку других выходов из церкви она не знала, было решено изо всех сил дернуть пару раз за веревку, и тут же сбежать, до того, как к церкви сойдутся монахи. Что девушка и сделала немедленно.
С крыши донёсся тяжелый колокольный звон. В помещении слышно его было плохо, но церковь буквально затряслась. Кейт в это время открывала входную дверь, а открыв, бросилась к лазарету с Гансом. На улице нескладный звон заполонил все свободное пространство, отражаясь от многочисленных стен. Этот звон еще долго стоял в голове девушки, но она обратила внимание на него намного позже.
Ей снова повезло – едва она затворила за собой дверь, услышала гомон. Сквозь щель было видно, как площадь перед церковью наполняется людьми. Слышались голоса, полные недоумения, некоторые откровенно возмущены, но Кейт это совершенно не интересовало. И лишь только среди монахов она увидела того самого, высокого, с лопатой наперевес, то повернулась к Гансу. Тот уже ждал её, сидя на кровати.
- Бежим.
Когда они вышли из комнаты, в толпе монахов обнаружился настоятель. Он был возмущён больше всех. Решительным шагом он прошёл сквозь толпу и скрылся за дверью церкви. Всё внимание остальных было приковано к нему, поэтому Кейт и Ганс, двигаясь не так быстро, как хотелось бы, все же остались незамеченными вплоть до самого угла здания. Девушка показала старику на дыру в заборе, а сама убежала вперед, подтянуть гроб поближе. Гроб оказался чертовски тяжелым, и она чуть не потянула спину, но все же дотащила его. Ганс, недоверчиво рассмотрев «сани», уселся в передней части.
- Стойте!
Из-за угла выбежал настоятель в сопровождении двух крепких монахов. Он был разъярен.
- Взять их!
Кейт изо всех сил пнула гроб. Тот скользнул в дыру, и она едва успела прыгнуть в него как раз в тот момент, когда за её спиной сомкнулись руки одного из монахов. Она даже не успела испугаться.
Однако, насмотревшись на стремительно удаляющиеся силуэты в проёме забора, она повернулась лицом вперед и инстинктивно вцепилась пальцами в борт своего транспортного средства. Они неслись с сумасшедшей скоростью по заснеженному склону, лишь чудом избегая столкновения с проносящимися навстречу деревьями. Гроб бросало из стороны в сторону, трясло и, казалось, на следующем прыжке он выплюнет в сугробы свою ношу. Несмотря на то, что Кейт, оцепенев, втиснулась поглубже внутрь, Гансу всё было нипочем. Улыбаясь в лицо ветру, он получал неподдельное удовольствие от поездки, напрочь позабыв о недавней болезни. Девушка его радости, увы не разделяла. С единственной мыслью «а не опрометчиво ли я поступила?» она с головой влезла в гроб, и в таком положении вздрагивала при каждом толчке, ожидая неизбежного лобового столкновения с деревом.
Никакого столкновения, впрочем, не оказалось – подпрыгнув еще несколько раз, гроб выровнялся и замер. Кейт приподнялась.
Они приехали на окраину леса. Где-то рядом журчала река, но её не видно было среди сугробов. Зато было хорошо видно черный ящик с полотнищами примерно в ста метрах впереди. Это было даже лучше, чем Кейт ожидала. Она отряхнулась, переступила через борт гроба и тут же рухнула в метровый сугроб. Из него она услышала, как засмеялся Ганс, тихо и беззлобно. Первый раз она слышала его смех. Ему это приключение явно понравилось.
Вдвоем они преодолели оставшиеся сугробы и вышли на дорогу. К собственной досаде, Кейт обнаружила, что растеряла все свечи с ежевикой, кроме одной. Ганс хоть и чувствовал себя намного лучше, все же еще не был здоров, а спуск с горы на бешеной скорости вряд ли способствовал его выздоровлению. Она поделилась новостью с ним, но тот лишь отмахнулся – сначала дойти до поезда, потом лечиться. Оскар, небось, уже места себе не находит из-за отсутствия.
На половине дороги их настигла метель, что еще больше замедлило движение, но с горем пополам они добрели до поезда. Романовск был безлюден и словно отрезан от путешественников стеной острого снега. Так же пустовал и вокзал. Оскар уже ждал их с распростертыми объятиями и, что немаловажно, с натопленным вагоном. Кейт проводила Ганса в его комнату, уложила в постель и зажгла оставшуюся свечу. Сама же сняла сапоги и нырнула в своё кресло, где тут же уснула.
За окном выла метель. Спустя некоторое время вой разбавился скрипом шагов по снегу. Сквозь снежную пелену стал проступать невысокий темный силуэт человека, быстро поднимающийся на платформу. Поднявшись, он нырнул за дощатую стену вокзала и исчез. Этого никто не видел.

Читайте также

Последние новости