Наши любимые дети

Столько оттенков синего, голубого и бирюзового Алена не видела никогда. Краткие команды матери – садись в машину, дай мне вон ту сумку – она слышала словно в тумане, до того была ошеломлена красотой Мальдив. Даже тяжелые глянцевые кроны пальм казались здесь синими. Все вокруг блистало огромным сапфиром – небо сливалось с океаном прозрачности необыкновенной, который был до того тих, что почти даже и не плескался, голубая вода, расчерченная сеткой тени от крохотных гребешков, к берегу становилась прозрачно-белой и переходила в сахарный мелкий песок пляжа.  

            Земной рай ласково опустился на ее плечи.

Арендованное мамой бунгало со смешной тростниковой крышей стояло на сваях прямо в океане. Первая ступенька лесенки скрывалась под водой. Алена поняла, что видит наяву свои фантазии. Не хватало только Его – ее героя-любовника.

            Ступив в комнату бунгало, Алена даже взвизгнула от восторга – пол оказался прозрачным, прозрачными же были стены от пола до потолка, девочке казалось, что она просто парит над океаном. И над изумрудными волнами словно покачивалась та самая кровать под балдахином в светло-голубых простынях, которую увлеченный эротическими фантазиями подросток когда-то себе намечтал. Свежими красными цветами на простынях было выложено Welcome.

            - Нравится? – Нина Львовна, руки в боки, осмотрела весь этот восторг. В поездке она сменила очки на линзы, строгую прическу на небрежный высокий хвост, и помолодела лет на десять. И лицо мамы впервые на памяти Алены сияло покоем и радостью.

            - Конечно, нравится! – девочка подбежала, чмокнула ее в щеку и закружила по дому, рассматривая все: низкие лежаки, оплетенные бамбуком, свечи в высоких белых матовых стаканчиках, маленькие резные столики темного дерева, бра в виде лилий и воздушный зефирно-молочный, перехваченный, как паруса, балдахин над кроватью.

            - Хватит мельтешить, давай разложим вещи и пойдем купаться, - Нина Львовна раскрыла свой чемоданчик и начала доставать пакеты с одеждой и гигиеническими принадлежностями.

            Когда Алена окунулась в эту воду, ей показалось, что от блаженства она сейчас вся растворится в ней. Возле самого бунгало было очень мелко, и девочка ленивыми плавными гребками отправилась дальше, к синим пятнам то ли водорослей, то ли кораллов под водой вдали, метрах в пятнадцати от дома. Солнце слепило, и спасаться от переливчатых бликов на волнах приходилось темными очками. «Алена, не заплывай далеко!» - послышался позади голос мамы.

            После водных процедур они отправились в ресторан на пляже. Здесь Алену смутили иностранцы. Темнокожий обслуживающий персонал в белоснежной форме и белых повязках на головах, туристы из разных уголков света, говорящие на английском, немецком, японском. Но больше всего Алену повергали в смятение молодые женщины с роскошными формами, загорелые, в ярких бикини и парео, в драгоценностях, обнимающие своих не блещущих красотой, но подавляющих важностью мужчин. Когда эти женщины наклонялись, грудь их, казалось, в тот же миг должна выкатиться мячиком из купальника на тарелку. Спутники обнимали их, лаская пальчиками талию, а иногда мужская рука скользила на ягодицы под ярким парео и неприличным образом пощипывала упругое молодое тело.

            Эти сцены, наблюдаемые наяву и так близко, вызывали у девочки томление и брезгливость одновременно. А среди женщин, словно сошедших с картинок в журналах, она чувствовала себя бледной, неразвитой и неловкой. Самооценка ее вновь пошатнулась, а настроение испортилось. Даже экзотический интерьер ресторанчика не радовал девочку.

            Тем временем, мама решила побаловать себя и дочь морепродуктами. Под живой аккомпанемент мандолин, джембе и маракасов они вкушали фихуну масс - запеченную рыбу с пастой чили, рулетики из жареной рыбы кимиа и рыбный коктейль масхуну, приправленный кокосом, луком, чили и лаймом, запивая блюда сложным фруктовым соком со льдом. Алена даже быстро уплела все свои порции, хотя в последнее время старалась сдерживаться за столом – берегла фигуру. Но сейчас было и слишком вкусно, и слишком досадно на себя.

            - Завтра мы будем отмечать твой день рождения, - мама откинулась на спинку изящного плетеного стула, этнически-шикарного, и вытерла губы салфеточкой. – Я думаю, нужно заказать ужин на побережье у самых волн. Что тебе еще хотелось бы?

            - Я смотрела буклет с предложениями по отдыху… Было бы здорово облететь на вертолете весь мальдивский архипелаг… Можно?

            - Прости, милая, но вот именно это я не могу тебе подарить, ты же знаешь, у меня батеофобия, боязнь высоты. А одну я тебя не отпущу.

            - Да, конечно, как скажешь, - Алена опустила глаза и начала вертеть в руках солнцезащитные очки.

            - Ну ладно, завтра что-нибудь сымпровизируем, - мама положила рядом с тарелкой деньги на чай и поднялась. Алена засеменила следом.

            Проснувшись на следующее утро и посмотрев на лицо спящей дочери, Нина Львовна тихо ахнула. Все щеки девочки были покрыты красной сыпью аллергии. Видимо, какой-то экзотический ингредиент местной кухни был не принят подростковым организмом. Нина Львовна кинулась к зеркалу, взглянула на себя – ее кожа оказалась чистой. «Какой ужас, и прямо на день рождения...» - приговаривала женщина, отыскивая в буклете с описанием острова и здания администрации кабинет врача. Ей и хотелось поскорее вылечить дочь, и одновременно не хотелось, чтобы вообще сам этот досадный факт портил сегодня девочке настроение. Она решила сначала проконсультироваться с врачом, а потом уже, в зависимости от серьезности того, что он ей ответит, обращать на это внимание Алены или не обращать. Сфотографировав дочку на телефон, она сняла со стены зеркало и убрала его в чемодан, закрыла бунгало на ключик и побежала к доктору.

            Посмотрев снимок и расспросив обо всех детских болезнях Алены, о пищевых привычках и о том, как прошел ее первый день на острове, врач (европеец, что несказанно порадовало Нину Львовну) сказал, что все это не опасно, скорее всего, аллергия на остро-пряный соус, и дал таблетки. Мол, если девочка будет принимать их регулярно и выпьет за сегодня все три таблеточки, уже завтра к утру все будет не так критично. Нина Львовна мысленно перекрестилась и побежала обратно к домику.

Алена еще не проснулась. И женщина впервые пошла на авантюру. Разбудив именинницу, Нина Львовна так разворковалась про погоду и про остров, так суетилась, подбирая дочке топик и бриджи, что Алена как-то не заметила, как мама сама ее одела, заплела из длинных волос красивую прическу, нацепила ей на нос черные очки и выставила из домика, не дав при этом посмотреться в зеркало. За завтраком Нина Львовна попросила Алену выпить таблетку «как профилактику, чтобы не привязалась экзотическая лихорадка какая-нибудь». Потом они поехали в Мале в Султанский парк – смотреть на коллекцию экзотических цветов и проведать сказочных птиц в местном зоопарке.

- Мам, а можно мне после возвращения погулять одной по острову? – робко спросила девочка, когда они стояли возле клетки с попугаями, чье оперение переливалось всеми цветами радуги.

Она тяготилась постоянным присутствием мамы. Остаться один на один с волшебным островом у нее получалось, только когда она погружалась в изумрудную воду и наслаждалась плаваньем. А ей хотелось в тишине посидеть на шелковом песке пляжа, пропуская его рассыпчатое золото сквозь пальцы. Хотелось посмотреть на смену красок на небе во время заката. Погулять возле домиков обслуживающего персонала, понаблюдать издалека за этими людьми и чтобы никто не говорил громким шепотом «Перестань так таращиться на незнакомцев! Это неприлично!» Хотелось чувствовать себя одновременно и пиратом и похищенной принцессой, заброшенной в чужую страну. Открывать заново звуки, цвета и запахи…  

Посмотрев в несчастные, цвета гречишного меда, глаза дочки, на ее нежные щеки в красных пятнах аллергии, Нина Львовна поддалась:

- Хорошо, погуляй часа три. Но постоянно держи под рукой телефон, не знакомься ни с кем близко, не входи в чужие бунгало, не ешь и не пей то, что тебе предлагают...

Алена улыбалась и согласно кивала на все.

По возвращении из парка, она сразу побежала на прогулку.

Алена мчалась по пляжу вдоль океана, вприпрыжку, шлепая по воде, поднимая фонтаны брызг, размахивая на бегу своим маленьким рюкзачком и босоножками. Она казалась себе властительницей мира. На всем побережье не было ни души. Девочка бежала, со свистом рассекая воздух, пока не увидела впереди чей-то силуэт. И опять ощущение де жа вю настолько сильно захватило ее, что по спине пробежали мурашки, а ладони стали влажными.

Она перешла на шаг. И чем больше приближалась к незнакомцу, тем больше находила в нем общих черт со своим сном. Мужчина стоял в небрежно-вальяжной позе, всматриваясь из-под ладони в океан. Высокий, с волосами цвета потемневшего золота, в которых солнце выбелило несколько прядей. Легкие брюки, белая рубашка на загорелом теле. Широкие плечи, сильные руки. Алена рассматривала его жадно. Незнакомец стоял к ней вполоборота. Приблизившись на расстояние пары шагов, она в смущении опустила глаза и прошла мимо быстро-быстро. И вдруг за спиной послышалось:

- Hey, sorry! It`s yours?

Она обернулась, и увидела, что мужчина держит в руке ее амулет в виде серебряной руны феу.

- Ой! – воскликнула девочка. – Да, спасибо… - залепетала она от растерянности по-русски, хотя английский знала неплохо. Потом, наконец, решилась взглянуть в лицо мужчине. В первые секунды ее посетило разочарование. Он оказался гораздо старше, чем она себе представляла. Возле глаз уже были лучистые морщинки, небольшие складочки появились возле губ, лицо покрывала золотая щетина. И все равно он был необыкновенно красив, как показалось Алене. Выразительные темно-бирюзовые глаза под широкими длинными бровями, красиво очерченные, твердые, мужественные губы, крупный прямой нос, рельефные скулы. Он улыбался и держал на ладони кулон:

- Ты, оказывается, тоже русская, - мужчина с высоты роста разглядывал смешного подростка с огромными перепуганными глазами, с нежными чуть пухлыми щеками, и кожей со следами раздражения. – Как тебя зовут?

- Элли…

- Элли? Элли как раз как-то не по-русски. По настоящему, наверное, Алена?

- Нет, Элли, - насупилась девочка.

- Ну хорошо, а где ты живешь?

- Там, - она махнула рукой в сторону своего бунгало, но при этом пристально разглядывала пальчики на своих ногах, опять смущаясь смотреть в лицо мужчине.

- А меня зовут Владимир, и вот мое бунгало, - он показал на дом на воде. – Элли, дорогая, мне невыносимо скучно здесь. Знаешь, бывает – едешь за уединением, а потом становишься сам себе невыносим. Может быть, ты познакомишь меня со своими родителями, и мы подружимся? Иностранцы здесь преунылые…

Алена его почти не слушала. Она наслаждалась звуками голоса Владимира. Смотрела краем глаза на его руки, видела волосатый живот и грудь в расстегнутой белой рубашке и была на грани обморока от счастья.

- Ну так как? С кем ты приехала, Элли?

В одну секунду Алена подумала о том, что должна познакомить Владимира с мамой. И о том, что в таком случае они начнут общаться между собой, а она будет для них просто маленькой глупой девочкой, и ее принц (а она уже не сомневалась, что он ее принц) так и не разглядит, какая она замечательная и не поймет, что они должны быть вместе. Врать, что приехала одна – слишком очевидно врать. Зато можно было соврать по-другому…

- Я приехала с мачехой, - выпалила девочка. – Папа умер, оставил ей все деньги и завещал хорошо заботиться обо мне. Она и заботится. Но она меня не любит, - Алена так вдохновилась собственной выдумкой, что готова была по-настоящему расплакаться. – Она холодная. Одевает меня, кормит, но общается как с куклой. Она ничего не знает обо мне. Я с ней очень одинока, - все это Алена произнесла убедительно и проникновенно, ни на секунду даже не задумавшись о кощунстве собственной выдумки. Скажи ей сейчас, что мама внезапно без нее улетела домой, и они больше никогда с ней не увидятся – девочка в тот момент даже не расстроилась бы. Любой в этот миг был только помехой для нее и ее неожиданной, внезапной, первой любви. Чувство было так необыкновенно, ее мужчина был так прекрасен, что за него она отдала бы сейчас все, что угодно. И кого угодно.

- О, это очень печально, - серьезно сказал Владимир. – Тогда я тем более хочу познакомиться с твоей мачехой. Чтобы быть тебе другом.

- Вы хотите быть мне другом? – Алене казалось, что она задохнется.

- Да. Потому что мне тоже очень одиноко. Пойдем?

Девочка кивнула, и они зашагали вдоль воды к бунгало Алены.

- Сколько тебе лет? – спросил Владимир.

- У меня сегодня день рождения, пятнадцать, - опять соврала именинница, прибавив себе год. Ей хотелось казаться взрослее для него. Чтобы он воспринимал ее всерьез.

- Здорово! Поздравляю! Подарок с меня.

- А вам сколько? – в свою очередь поинтересовалась девочка.

- Столько не живут! Тридцать шесть.

«Почти как маме», - подумала Алена и почувствовала, насколько запретна ее любовь.

При подходе к бунгало, Владимир попросил девочку погулять, он хотел сам встретиться с «мачехой» и представиться, чтобы та «не подумала про нас бог весть что». Алена с восторгом согласилась – это была их первая совместная тайна.

Когда она, через условленные пятнадцать минут вернулась к дому, то увидела, что ее мама и Владимир уже оживленно беседуют, загорая на лежаках. Как и было задумано, Нина Львовна заново познакомила дочь с ее взрослым другом. Девочка поставила лежак рядом и стала слушать беседу.

- Говорят, что лет через двадцать Мальдивы уйдут под воду. Люди недостойны Рая, - Владимир перевернулся на живот, и Алена залюбовалась его красивой спиной с рельефными мышцами – не слишком накаченными, но достаточно выраженными.

- Почему же? Что за обида на человечество? – грустно и рассеянно улыбнулась Нина Львовна.

- Ну а что в нас хорошего? Жадные, глупые, жестокие, неблагодарные, кровожадные, равнодушные…

- А как же наука, искусство, благотворительность?

- Я вас умоляю! Вы уверены, что количество осчастливленных благотворительностью равняется количеству убитых, заморенных, разоренных? А что вы называете искусством? Какую современную мазню и какофонию? Все великие мастера умерли давно. Кто будет десятилетия строить прекрасные кружевные храмы? Кто будет годы висеть под их куполами, расписывая неземной красоты фрески, вплетая солнечный свет в кудри ангелов и передавая блеск звезд глазам Христа и Богородицы? 

- Как вы поэтичны…

- Серьезно. Кто сейчас на это способен? Дети идут в художественные и музыкальные школы не потому, что им были волшебные видения, заставляющие трепетать их душу, не потому, что неизъяснимое бьется в их груди, не творческий непокой не дает им спать, не желание сказать новое доселе не слышанное слово в своей области. Нет, они хотят общественной любви, денег и славы – и все. Детка, ты хочешь легкой славы? – неожиданно спросил он Алену. 

- Да, - искренне и простодушно ответила девочка, завороженная его голосом, убежденностью и печалью.

- Вот, - удовлетворенно кивнул в ее сторону Владимир.

- Дорогая, если тебе несложно, принеси нам сок со льдом, - попросила Нина Львовна дочку. Алена нехотя поднялась и не спеша отправилась к бару.

- Она ответила так, потому что вы ей нравитесь, она влюбилась в вас, - женщина шлепнула нового приятеля по плечу своей книжкой, – и готова поддакивать всему, что вы скажете. На самом деле она действительно очень творческая девочка и очень скромная. А люди вообще не так плохи, как вам говорит ваш негативный жизненный опыт.

- А у вас? У вас позитивный жизненный опыт? – мужчина пристально посмотрел на Нину Львовну. И хотя та почти мгновенно ответила «да», но он успел заметить, как тень пробежала в ее прозрачных глазах и как слишком поспешно она отвернулась, чтобы подобрать сброшенное ветром с подлокотника парео.

Читайте также

Последние новости