Наши любимые дети

Егор стал все чаще появляться в моей жизни.
А я - в отсутствие запоя, учебы и заданий от виконта, восприняла его как некий новый проект, из которого можно сделать что-нибудь интересное. Ну, например, человека.
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что Егор не так уж плох - необычные черты лица, тонкая и изящная фигура, а также наличие мозга, пусть и весьма странно работающего, в черепе. Плоха была исключительно обертка: взлохмаченные отросшие волосы, довольно тонкие, из-за чего мгновенно теряющие всякую привлекательность, если их не мыть каждый день, джинсы на размер больше необходимого, собранные в гармошку ремнем на талии в виду необычайной тонкости последней и бесформенная рубашка - стандартная, в общем, ошибка худого юноши - одеться на размер больше, чтобы выглядеть не таким хрупким. Однако, как правило, это приводит лишь к тому, что человек превращается в вешалку.

Я почесала в затылке, усадила его на стул и вооружилась ножницами, попытавшись изобразить каре на голове несчастной жертвы. Жертва сопротивлялась и изображала из себя нечто совершенно непонятное, в результате чего результат (особенно после мытья головы) был несколько лучше того, с чего все начиналось, но слово "несколько" очень хорошо характеризует прогресс. В итоге я плюнула, взяла его за руку и отвела в ближайший салон, после которого он стал удивительно похож на человека, хотя и возмущался излишней гламурности нового образа.
Следующим пунктом я занялась его гардеробом.

Это оказалось не так-то просто: во-первых, опыта у меня не было (свои вещи я подбирала уже на уровне рефлексов, вбитых в меня еще виконтом, а из знакомых подобного типа у меня был Пауль, у которого был ровно тот же учитель), а во-вторых, вся мировая общественность явно была уверена в том, что талии у мужчины не должно быть. Вообще, идея о том, что производители одежды ведут некий заговор и шьют на людей, не существующих в природе, мне очень близка - моя худощавость, как правило, приводила в отчаянье меня при попытке хоть что-нибудь на себя найти: джинсы либо сидели ужасно, либо были безнадежно велики, рубашки висели на талии или были велики в плечах, рукава категорически были либо слишком длинны, либо коротки, юбки сваливались незакрепленным абажуром... В общем - ужасно.
В случае Егора мы, после долгих попыток, нашли ему совершенно ничем не украшенные женские джинсы, и с этого моменты дело пошло на лад: тут же обнаружились и подходящие мужские, после чего в подростковом отделе обнаружилась идеальная черная рубашка и пара футболок, достаточно маленького размера, чтобы не висеть на нем парашютом.
Помимо этого Егор накупил себе огромное количество украшений. Спустя некоторое время меня перестала удивлять его страсть, а изначально я была в шоке: одновременно он носил пару подвесок, серьгу в ухе, браслет и пару-тройку колец. При этом, невзирая на хрупкость фигуры и страсть к очень странным девушкам (что выяснилось чуть позже, хотя его влюбленность в меня тоже сама по себе показатель), он был удивительно мужественен.
Все-таки хомо сапиенс - это вид контрастов.

В итоге, после всех произведенных манипуляций, Егор стал не просто привлекателен, а даже красив. Я смотрела на него и была чрезвычайно довольна собой. Мне все еще казалось, что я действительно могу полюбить дело рук своих. Тем более, что он вел себя безупречно - никогда не опаздывал, говорил комплименты, смотрел обожающими глазами и с готовностью приезжал по первому моему требованию. Я развлекалась и почти не думала о Пауле.
Я тогда еще не знала, что подобные вещи - это всего лишь кредит. И вселенная всегда спрашивает свои долги. Причем с процентами.

Читайте также

Последние новости