Наши любимые дети

Виконт... Да, конечно, у меня всегда есть виконт. И больше - пожалуй - никого в тот момент у меня не было. Я долго думала над определением одиночества в свое время. И пришла к выводу - в итоге - что одиночество - это когда ты бросаешь нижнее белье где попало в своей квартире и до этого нет никому никакого дела. Потому что никто туда не придет и никто там не живет.
Холостяцкие квартиры - в общем - бывают двух видов: вылизанные до предела и захламленные до безумия. Первые свидетельствуют о том, что человек еще надеется, а вторые - что уже перестал. Как-то раз я видела посреди такой квартиры лифчик, лежащий в миске с краской, а в другой - посреди комнаты - разложившийся куриный рулет. Если хотите - разложившийся куриный рулет посреди гостиной тоже может быть определением одиночества. Так сказать, первое определение для эротоманов, второе - для небрезгливых.

Брезгливость, как и стыдливость, с возрастом, кстати, тоже значительно меняется. Я выросла среди мужчин, суровых ученых, и поварих и уборщиц - сорокалетних шкафообразных теток. Я очень долго считала себя принцессой в замке из слоновой кости. В общем, примерно так и было. Виконт был оплотом адекватности и понимания - все остальные делились на две категории: первая считала, что женщина - это фея, вторая спокойно принимала мысль, что женщина - это ломовая лошадь. А я была любимая девочка виконта - умница, перспективная сотрудница, полиглот - но уж никак не ломовая лошадь. А кто тогда? - Кто знает.

Я до сих пор не всегда уверена в ответе. Я умею работать, думать, принимать решения. Но иногда мне кажется, что мое тело - это только обеспечение моего мозга. Что оно давно уже выполнило все свои биологические функции и теперь - в принципе - бесполезно по всем пунктам, кроме самого бесполезного с точки зрения Дарвина - принятия решений и анализа информации.
Иногда мне приятно так думать о себе, иногда - хочется удавиться.

В тот момент, закрывшись в своем проекте, расставшись и с Паулем, и с Егором, разровав все связи с миром ради работы и только работы, я ощущала себя андроидом в полной мере. Я изменила прическу, выкрасившись в ярко-алый и обрезав волосы до уровня, на который до того никогда не решалась. Проколола одно ухо - левое. Укуталась в черные бадлоны и клешеные черные брюки. Теперь ко мне постоянно приставали странные окологотические создания, но я была "в домике". Все мужчины мира в тот момент мне были безразличны.
Порой мои знакомые в тот момент задавали мне вопрос - если у меня есть доступ практически ко всем богатым и успешным людям в стране, почему я ни на одном из них не остановилась. Но они просто не были знакомы с виконтом.

Обладая властью, информацией и деньгами, он оставался удивительно безразличен к ним. Он постоянно летал в командировки, встречался с политиками, финансировал научные исследования, и эта игра - ежедневная рискованная была ему куда интересней любой суммы и любого острова с хрустальными дворцами и обнаженными юношами. Именно поэтому я, наблюдая за звездами, бизнесменами и другими своими подопечными видела в их приобретениях кричащую недалекость. Виконт де Божоле никогда бы не купил себе самолет: это слишком дорогое и слишком бессмысленное приобретение. У него не было коллекции оружия, дорогих побрякушек - его интересовали только люди и искусство.
Постепенно (очень долгим путем) я пришла к уверенности в том, что мой отец, видимо, и впрямь был гением - другой человек виконта бы просто не заинтересовал. Но... видимо, очень аутичным и равнодушным гением - иначе бы виконт заинтересовал его.

Впрочем, мысли о любви виконта тогда меня не слишком задевали - куда больше времени я уделяла работе, стратегии практике. Спустя полгода под отделом в компании был организован второй "отдел" - с ним меня связывали совсем другие отношения. Куда более сложные. Там я занималась уже не почти всем - а всем.
Наркотики, тайные слухи, контрабанда, сложные сделки между политиками разных стран, подслушивающая аппаратура - это был следующий уровень нашей с виконтом компании.

Даже невзирая на свои языковые возможности, иногда я просто начинала сходить с ума: китайцы, французы, японцы, турки, англичане, немцы, испанцы, корейцы - все они вели диалоги на самых разных языках друг с другом, разные акценты, лексика, выражения с двойным смыслом, сложные метафоры. Далеко не все клиенты даже после икры и водки, коктейлей и закусок приходили в нужное состояние для того, чтобы перестать контролировать свой язык. Некоторые из них все-таки были профессионалами.
В результате мне (я, правда, подозреваю, что виконт подключил к менее секретным диалогам других специалистов) иной раз приходилось проводить несколько дней подряд в обнимку с записями. Мне начали сниться сны на разных языках и о разных странах.

Впрочем, это все равно был даже не расцвет нашего предприятия. Самое интересное ждало впереди.

Читайте также

Последние новости