Наши любимые дети

Диалог Роберта Стуруа с Баией Амашукели для агентства Грузинформ вызвал шумиху в грузинских СМИ. Точнее – одна фраза выдающегося театрального режиссера из этого записанного диалога – Саакашвили, мол, потому и не любит грузинский народ, что он вовсе не грузин, а армянин. «Либерастичная» сволочь сразу же накинулась на маэстро и виртуально растоптала его своими бесовско-свинообразными копытами. Его заявление опротестовали также добрые люди из общества «Многонациональная Грузия», в своем воображении все еще живущие в дружной «семье народов» – СССР. Высказывания Стуруа оказались объектом резкой критики и в интеллектуальных кругах Армении, о чем речь пойдет чуть ниже. Но не это главное, а то, что Стуруа вольно или невольно оголил реально существующую, замалчиваемую (из добрых побуждений) проблему – а именно, проблему восприятия друг друга грузинами и армянами.

Церковный раскол между Грузией и Арменией, имевший место в 7-ом веке, когда Грузинская церковь четко пошла по пути постановлений Халкидонского церковного собора, а армяне, не участвовавшие в Халкидонском соборе, остались монофизитами, является событием огромного значения в отношениях двух народов. Церковный раскол не вызвал раскола между двумя соседними народами, имеется много примеров грузино-армянского сотрудничества и взаимопомощи, основанной на общности интересов и после церковного раскола, однако он все же неминуемо привел к серьезному отчуждению между ними. Конфессиональное различие безусловно повлияло на формирование двух разных типов коллективной психологии, различного мировосприятия со стороны двух этносов. Хотя объяснить некоторые черты армян и грузин, особенно в контексте восприятия ими друг друга, будет сложно одним лишь конфеccиональным различием.
 

У Андрея Амальрика – очень наблюдательного человека, который путешествовал по Грузии и Армении брежневской эпохи, осталось впечатление, что грузины и армяне – как два брата, постоянно ссорящихся между собой. Подобное мне приходилось читать и у других некавказцев, посещавших две республики. Братство братством, но в чем же состоит суть постоянной ссоры, которая бросается в глаза иностранцам, и которую мы с армянами зачастую замалчиваем, исходя из политкорректности? Дело в том, что взаимоотношение грузин и армян во многом обусловлено ощущением ими собственной истории. Грузины и армяне не просто трепетно относятся к своей многовековой истории, как и абсолютное большинство народов мира, но и живут этой историей, в их самосознании история занимает особое место. История в советскую эпоху представляла собой главный предмет национальной гордости для армян и грузин, когда у них была развитая экономика, высокий уровень жизни, но она остается таковым и сегодня, когда нет ни развитой экономики, ни высокого уровня жизни.

Само по себе это не было бы проблемой, но так сказать, «исторические интересы» двух народов часто пересекаются друг с другом, к тому же зачастую по «ключевым» вопросам – уж слишком тесно связала история грузин и армян. Pазличные интерпретации исторических фактов с двух сторон не остаются предметом обсуждения для специалистов, они как бы впитываются народами и оседают в их сознании. Такая данность имеет прямое отношение к современной политике, двусторонним отношениям. Раздражителями могут служить не только «историческая» принадлежность региона Джавахети или отдельных храмов к Грузии либо Армении; не меньшую общественно-политическую важность обретают традиционные уже споры армянских и грузинских историков вокруг таких вопросов, как происхождение Багратидов (грузины или армяне), вопрос происхождения грузинского алфавита и многое другое. Чаще притязания армянских историков принимает комический оттенок ввиду необоснованности собственного «патриотического» видения истории, но чрезмерно бурное и эмоциональное реагирование со стороны представителей грузинской исторической науки и общественности в целом на эти притязания армянской стороны – не менее комичны.

Статья полностью: http://geurasia.org/ru/problema-analizi/robiko-sturua-somxebi-armenians-georgians/