Наши любимые дети

Faiza's father, el-Qurna 2004. Serhiy Mykhalchuk
Faiza elle-même, el-Qurna 2004. Serhiy Mykhalchuk

Histoire d’amour

Ладно, отклонился я от генеральной линии, что за полог зелёный вела, звала - и дозвалась-таки. Привстал я потихоньку с места и направо прямо к занавеске направился, постоял, подышал, поприслушивался, а там на это вздохнуло, метнулось - и появилась… Говорю:
- Джамиля!
Промяукала:
- На'ам? - и за руку меня, - Пойдём, сокол ясный, гость прекрасный, дом покажу, на тебя погляжу, - и глазком-другим полыхнула по-чёрному.
И вошли вовнутрь, а вовнутри пляшeт по ковру дюжина гурий дюжины возрастов и - мграу! - все меня в хоровод затянули-завертели-залетали-залопотали-захохотали - эта ли, та ли - монист выставка, шальвар обвал, платков пестрейших клумба, глазёнок смуглых превесёлая гроздь - садо-виноградо, ай-нэ-нэ, прадэйя, чудри-ведри-коромысли, дээнти дорогия, я да гожу тэрни чай навязалася! - а палсо было влюбляццы, а?! Где же первая? Повёл носом, где мятно - там она, да и не прячется: горячей юркою рукою мне в ладонь и увлекла из хоровода.
- Как же тебя такую звать, джамиля-красавишница?
- Хи-хи, дурачок, Фаиза, конечно, Удача твоя, вот.
И поплыла моя планида по фазе Фаизы. Сначала по комнатам дома, прохладам темно тенистым. Тут шиповником стены пахнут, потому что средняя сестра, что нынче у нас невеста, в них жила ещё до вчера. А здесь даже дверь миндалём отдаёт - это Аиды-школьницы, пташки нашей учёной покоец. А откуда сухо и густо кофеем веет - то матушки нашей, Зулайхи, жильё. Там все мы и родились. А теперь…
…И по лесенке, лесенке, что по стенке глиняной лепится, по узкой крутой, мусульманской, не для пьяных, для сердцем хмельных - за белых пяток лепестками, за смуглым глянцем икр, за платья зелёного шёлковым, с шелестом, листиком - витой густится галочий пух - за волнами блузки - лиловый в щёлке слив налив - за складкой вороной колючей, - крылато в сердце рвутся брови, смолисто-пряные прядают очи, и маленькой красной змейкой выгибаются радостно губы.
- Платочек сними, джамиля.
- Не велит ещё вера снимать, - щебетнула розово язычком соловьиным, - не твоя пока я.
- А не жарко в платке тебе?
Пахнyл вплотную мятный ветер:
- В аду жарчей, сударик, не сниму платка, не твоя пока.
(Вот Муза про ад не знает. Спросил её вечерком апрельским свежим, абрикосовым, для чего в духоту дохи так мохнато укуталась?
- Для тебя же, мя-ау, - смеётся из кашне, - чтобы тебе ж потом снимать было что.
- А не жарко, красавица?
- Жарко потом будет, не раздел ещё.)
Но ах! - то не кошка (мя-ау!) шальная под ногу шастнула, то не крыса (мграу!) скользкая на другую плюхнулась, то мальчик, смуглянчик-угланчик, невгамонное убоище, Фаизуний братик из морока выгравировался:
- Салам, друг, бакшиш принёс?
- И-и-иди ты! - чуть сплеча-сгоряча не рубанул мальца, как вдруг:
- Пошшёл прочь, шшармута! - зашипела гюрза Фаиза.
И схлынул мальчик, сделал вид, чтобы его искали. А Фаиза - уж не гюрза; стали томными глаза; шаловливая коша-атина изогнётся замеча-ательно, шёрстка выглажена тщательно; замурлычет-закурлычет-зашевелится; скатной скатертью раскатится - пенным паводком соделается; синей молоньей всплывёт со дна; ссадит молодца с коня-скакуна; оседлает-вознуздает сама; плотски сплюснется тугая тесьма - такова наездница сладостна, станет сказкою скользить от сна до сна, мятные расставит снадобья, в спальню вязкую ута-аскивая.
Ну вот так и вступил я в брак. Ни про ту первую ночь с Фаизуней, ни про вторую, законную, я тебе не рассказывал и не буду, а интересно было. Но ты настолько сонлив стал и бегемотски равнодушен, что не заслуживаешь. Перейдем сразу к тому, что утром свершилось. Открываю глаза, на плече лежит Фаиза, а в дверях отец грозой гроза и братик, ехидная егоза. И пошло:
- Фафа, ляля, зачем говорил "джамиля", закрутил девице кренделя? Теперь смыться хочешь? Да только лля тебе! - стал среди комнаты старый руки в боки, бранится по-арабски, а в глазах вчерашнее: - Асал, асал, са'адат, хамдулилла, хвала Аллаху!
Смотрю - а за папашей и сынком мент вчерашний Мухаммед, но уже в форме, а всё шутит как вчера:
- Поздравляю, зёма! Что, в зиндан пойдём, или родаться будем? Я б на твоём месте сделал правильный выбор: посмотри, Миш, друг, какая девушка - для тебя как раз. Папа-мама растили-кормили, мятным чайком поили, сами думали: вот Миша приедет, то-то ему понравится. Решайся, хабиби, а то хуже будет. Документы, например, у тебя есть? Ну вот видишь: замнём для ясности. И другое замнём, пережитое там, содеянное, мало ли…
- Ну допустим, - говорю, - я согласен, но как же, в мечеть мне что ли, невоцерковлённому такому?
Тут старик опять вступает:
- Конечно, зятёк, в мечеть. Только сначала не венчаться, а вомечетиться. Ты не думай, мы христиан любим, у нас народ - вахид. Но есть закон: муж мусульман, жена христиан - можно, а муж христиан, жена мусульман…
Тут мент официально вставляет:
- Ныззя.
А тесть опять мёдом потёк:
- Ты не бойся, дурашка, мы тебя и обрезать не будем, только скажешь "Лля-илляхи-иль-Алла-ва-Мухаммад-Расул-Алла", - и можешь жениться. А Фаиза у нас - ну да ты уже знаешь. А что ей уже не 15-16, а 20… с небольшим, так зрелая ж ягода значительно слаще. А скоро умничка наша Аидочка подрастёт - и, ты думаешь, кому пойдёт? Небось не чужому. Тамам?
Взвесил я всё про себя и понял: точно тамам. Это судьба человека. Мало ли, что в прошлом чего было, а венец - делу биздец. Да и Фаиза… Ведь я её уже знаю, это ж Музы кусок, только копчёный. И открыл я рот, и искренне высказался:
- На'aм!
А братик Раджабчик подскочил ко мне, танцует, хохочет:
- А палсо было влюбляццы!
И, вот ещё в чём признаюсь: протянул я руку, стащил штаны со спинки стула (тут мухаммeнт на всякий случай дверь спиной прикрыл), снял я ремень и, так, знаешь, ноготком его расклеил, и вынул спичечный коробок, а в нём безусловные единицы припрятанные, в количестве двухсот сорока и одной, честной. С-под простынки вылез, в чём тётя Зоя купала, и весь калым султанским жестом папане Фаизиному протянул - знай наших! А честную единицу - братику Раджабу на бакшиш: и ты наших знай. А сам под простыню и на всех удаляюще так поглядел: то бедному жениться - ночь коротка, а я могу себе позволить. С того дня и зауважали меня в семье - всё ждут, что я ещё как-нибудь такой фокус отмочу. А что ты думаешь, иншалла.

Faiza's brother, el-Qurna 2004. Serhiy Mykhalchuk

Слова: Дмитрий Каратеев & Константин Могильник
Фото: Сергей Михальчук

Faiza's sister, el-Qurna 2004. Serhiy Mykhalchuk

Из книги "Весна египетская" © KLYUCH.COM 2004 - Dmytro Karatieiev, Constantin Mohilnik, Serhiy Mykhalchuk

Последние новости