Наши любимые дети

сейчас совершенно случайно придумалась очередная миниатюрка "под Хармса". правда, абсурда в ней ни на йоту - только суровая правда жизни) кстати, придумал я её во время бритья - симптоматично, правда? и не спрашивайте меня, какого чёрта я бреюсь в два часа ночи)

Лютиков и борода

У Лютикова не росла борода. А он мечтал о ней. Мечтал, как будет её брить, отстригать торчащие волоски, придавая красивую правильную форму. Как люди будут смотреть на него и шептаться: «О, какая у Лютикова замечательная борода!»
А она не росла, и это огорчало Лютикова. Однажды ему приснился сон, что у него выросла борода. Красивая, пышная – как щётка, или веник. Только красивее и пышнее.
Наутро на голом лице Лютикова правда появились волоски. Они росли быстро, и теперь ему приходилось сбривать лишние и подстригать бороду каждый день. Лютиков радовался неделю, другую, месяц. Потом это стало ему надоедать, и он с остервенением сбривал всю бороду, оставляя после неё только порезы, но она вырастала снова и снова.
Теперь Лютиков мечтает, чтобы у него не было бороды.

ну и раз уж речь зашла о миниатюрах, для особо интересующихся выкладываю под катом ещё несколько из этой же серии, но ранее написанных.
 

Редискин-мизантроп

Николай Петрович Редискин очень не любил людей. Бывало, выйдет на улицу – и сморщится, сколько их там, людей. И ходит весь день сморщенный, как изюм. Прохожие ему говорят: «Николай Петрович, а ты-то на изюм похож!» - а он в ответ только ещё больше морщится.
Однажды Редискин заметил, что прохожие смотрят на него как-то уж совсем пристально и даже удивлённо. «Что это они опять выдумали?» - недовольно бормотал Редискин, продолжая идти по улице.
Вдруг навстречу ему побежал какой-то незнакомый господин с криками: «Изюм! Ей-богу, это изюм!». Редискин остановился и осмотрел себя. Разглядывая свою чуть влажную сморщенную желтоватую кожу, он понял, что господин кричал про него.
Тем временем незнакомец подбежал к Редискину, ловко схватил его двумя пальцами и отправил в рот. И съел.
Николай Петрович Редискин не зря не любил людей.

Пирожков и дерево

- Я не дерево! Нет, я решительно не дерево! - сказал Пирожков и огляделся по сторонам. Ему никто не ответил.
- Я не дерево! - медленнее и с напором повторил Пирожков.
Молчание.
Пирожков забрался на холм и крикнул:
- Я не дерево! Не дерево! Не де-ре-во! Я - Пирожков!
Он подбежал к дереву и закричал на него:
-Я не дерево! Я - не ты, слышишь? Я - не дерево! 
А дерево молчало, потому что не было Пирожковым.
 
Про Древолазова и высоту

Древолазов очень боялся высоты. Даже лестницы он обходил стороной, потому что каждая ступенька там была немного выше предыдущей. И в лифтах ему было жутко от того, что его ноги всё дальше и дальше удалялись от твёрдой почвы.
Но жил Древолазов на девятом этаже, поэтому два раза в день ему приходилось сильно бояться - по пути на работу и обратно. Иногда он так сильно боялся, что не мог идти до-мой, и вместо этого гулял по ночным улицам. Улицы были плоские, и Древолазову было спокойно.
А утром он снова шёл на работу.
Древолазов работал кассиром в парке аттракционов.
 
Библиофил Червячков

Червячков имел дома большую библиотеку. На его полках стояли произведения античных авторов, классиков, современных писателей, подшивки журналов - общественно-политических, литературных, географических, научных и астрологических, сборники кулинарных рецептов, ноты великих произведений, биографии композиторов и литераторов, исторические жизнеописания, детские раскраски, учебники, словари, самоучители, женские и приключенческие романы, "Маленький принц" Экзюпери в оригинале.
Когда гости приходили к Червячкову, он всегда с гордостью показывал свою коллекцию и мог часами говорить о каждой книге - когда, где и при каких обстоятельствах он ею завладел.
Но когда гости пытались вытянуть какой-нибудь том, чтобы получше рассмотреть его, им это не удавалось.
Червячков радостно хихикал и объяснял, что пригвоздил все книжные ряды длинными штырями от одного края полки до другой - для сохранности.
 
Проблема Скамейкина

У Скамейкина заболел зуб. Сначала он болел слегка, потом боль усиливалась, и к концу дня щека распухла так, что Скамейкин не мог не только есть, говорить и цокать языком, но даже стонать.
Скамейкин долго-долго мучился, а затем открутил левую руку. Боль не прошла.
Тогда Скамейкин открутил ноги, таз, туловище. Оставшейся рукой Скамейкин вынул глаза и положил их на полочку, отвинтил уши, нос, а затем избавился и от руки. Боль не прошла.
Тогда Скамейкин оставил только один больной зуб. Он продолжал болеть.
Скамейкин собрался обратно и загрустил.

Читайте также

Последние новости