Наши любимые дети

У нас с хавчиком дружба навек, он любит меня, а я люблю его. Он высматривает меня в магазинах, со страничек кулинарных книжек, в ресторанах, на кулинарных сайтах и даже в журнальчиках в кабинете у зубного  – зорко ждет, пока я приду и его замечу, а я тоже при слове «еда» всегда ободряюсь и жду праздника, подолгу помню ощущения во время еды и очень благодарна ему после.

Как сказал муж: «Это уже даже не смешно», когда, находясь в состоянии летаргического сна в туристическом магазине, где дочка с продавцом уже часа полтора выбирала палатку (палатка – это же маленький дом, который должен выдержать все, спешка тут недопустима), а мы с ним сонно слонялись без цели по отделам спортивной одежды и рыболовных снастей в полдевятого вечера на второй день после прилета с Украины, вдруг робко, но с надеждой заметила серебристые пакетики и тихо ойкнула: «Ой, что это? Еда?!» И тут же вышла из состояния летаргии, стала все эти пакетики с сухими бефстроганов, паелами, куриными супчиками, чизкейками щупать, изучать состав и рецептуру, составлять с ними меню, предвкушать, как обрадуется дочка, узнав, какое разнообразие ждет их в походе. Дочка не обрадовалась, а вот мое восклицание мне припоминают до сих пор, и  их насмешливое «ой, хавчик!» сопровождает теперь все мои бескорыстные ответы души на зов продуктов в магазинах.
В общем, «о еде я думаю целыми днями. А ночами я смотрю сны о еде.» (»Жюли и Джулия»)

О чем бы я ни говорила по телефону с подружками, мамой, девочками, очень быстро все начинают жаловаться на ускоренное выделение желудочного сока, головокружение, учащенный пульс и предлагают сначала сменить тему, а потом и вовсе сворачивают разговор и убегают на самом интересном месте. Нет – с младшей нет, она аскет, и о еде с ней говорить нельзя, зашикает сразу. Зато можно со старшей – ей и сны снятся про пирожные и банкетные столы, как мне, и обсуждает она вкус хоть маленьких помидорчиков, хоть корочки у шоколадного пирожного с малиновой серединкой с таким же удовольствием, как я.
Как-то мы с ней обсудили этот феномен пищевых снов, начали с того, что это у нас от недоедания, но, рассудив, пришли к выводу, что это интерес к жизни нам такие картинки малюет, дабы нам и во сне не было скучно.

А ведь это в самом деле удовольствие – готовить еду, предвкушать готовить еду, представлять, как все продукты сойдутся вместе по цвету, запаху и вкусу, ждать, пока от духовки потянет долгожданный запах того, что задумал, или когда из холодильника и разных полочек в шкафу встретятся разные ингредиенты салата, необыкновенно красивые, необыкновено веселые, подпрыгивающие от ажиотажа «съешь меня».
Они честно и радостно отдают нам свою энергию, наше дело – честно и радостно ее принять. Не понимаю чудаков, которые этому противятся, придумывают всякие табу и сложности, а потом напрасно страдают угрызениями совести. Отрицать радость от еды, это как отрицать связь с природой, обижать ее и, тем самым, загонять себя в угол. Она нам шлет солнечный привет с полей в виде хрустящей чиабатты с нежным бри и наше дело – усесться поудобнее, вкусить дары и увидеть поля и солнце, почувствовать единство с ними и вобрать в себя этот момент.

Читайте также

Последние новости