Наши любимые дети

Это уже ритуал такой, что я как прихожу с Элиного спектакля, пишу в дневник об этом. Я уже репортер детского театра стала. Надо бы все записи про это сюда занести, потом Эля вырастет, а я ей их почитаю. Хотя знать она меня не будет, когда вырастет.
На минуточку - Онегин! Ну какое же мне счастье выпадает в Америке видеть как подростки на русском языке Пушкина наизусть. А они все таки дети такие. Мальчики на сцене стоят, так смешно, на обувь посмотришь и думаешь - взрослые, а на мордашки - дети! Щеки бритвы не знали еще. Марик - Онегин. Вот насколько он мне Чацким понравился, настолько Онегин у него был зажатый. роль плохо знал что ли. Но другого там Онегина быть не могло, мальчиков мало, и так бедный на дуэли с каким-то гипотетически-невидимым секундатом дрался.
Произносил смешно

" В конце письма поставить - Валя,
Да помнил, хоть не без греха,
И Зинаиды два стиха..."

Вот честное слово! Но зато весь такой красивый, в черном плаще, в белых перчатках, (мит астгочка в петличке). С Татьяной в саду объяснялся. За руку ее держал и хлопал по ней, типа увещевал, много раз так хлопнул. С Ольгой танцевал, с Мишель, так красиво.
Лена М. - Татьяна. Вот лучше быть не может. В характере была весь спектакль, в конце паузы были - или передерживала чуть-чуть, или забывала, но огранично так реагировала, гладко. А красивая какая была, оторваться не возможно было смотреть. Волосы наверх зачесаны и накручены, локонами такими мягкими, на свету светились. Черты лица у нее такие тонкие, со сцены такие лучше выглядят чем в жизни. Прекрасно играла, очень достойно!

Ольга - Мишель. Она наверно маленькая еще, играла нервно, но по типажу такая Ольга. Щеки круглые, кожа белая-белая и румянец. И шея у нее как у Агаты.
Ленский - Даня В-ко, кричал речевку, не люблю как В.-ки играют.
Сэмми... Просто ужасно он на Макса похож, просто взяли Макса и уменьшили, причем даже не намного. Сэмми был потрясающий. Я конечно люблю детский театр, и не объективна совсем, но Сэмми - натуральный. Он играл Пушкина, одного из многих, но одного из главных двух, второго играл Давид, остальные были второстепенные Пушкины ( прости меня, Господи).
Сидел так в кресле непринужденно, пальцы скрещены и вещал. Иронизировал, глаза закатывал, плечами пожимал - циничное такое alter ego (Пушкин?), а Давид - романтичное (Ленский?), кстати все *от автора* мастерски Машей распределены (только почему она всегда на грани истерики?)

Сэмми ни разу слов не забыл, иногда забывал вовремя начать, как-будто заслушивался. И он единственный, кто стихи со смыслом разбивал невзирая на строку, мне ужасно импонирует это. Но вот с Давидом перекличка у них была неравноценная.(у меня иногда так бывает когда со студентом дуетом играю, дождаться бы только до соло) Он давал такой пас, а Давид еле отбивал, а Сэм его опять принимал так красиво, что чувствовалось - дай ему партнера и зазвенит этот Пушкин. НО!!! может это потому что температура у меня еще, но Пушкин в сочетании с классической музыкой, в основном флейтовой - у меня уже даже не мурашки по коже, а болела каждая пора на ногах и руках, реально, физической болью. А Пушкин современнен до безобразия. В перерыве М.В. распределяла благодарности и рассказывала кто чего сделал. Кто-то им книжки предоставил редчайшие, они все по сцене были живописно разбросаны. Сэмми, Марик и Лена их листали переодически, скажем когда речь шла о Руссо, перелистывался томик именно его самого и пр. (Когда речь шла о девичьем журнале, Сэм листал красиво переплетенную телефонную книгу.) "Не могу не сказать вот об этой книжке", сказала М.В,. потрясая маленьким старым томиком. и на крещендо:
"Это издание, тысяча восемсот забыла-какого-года книжного дома Александра Смирдина" Драматическая пауза с поднятием бровей. "Но автор - Фаддей Булгарин!"
Взрослые ржут. Дети такие - "Whaaaaat?" И, говорит, спасибо ксероксу, а на сцене откопированные и увеличенные листки с рукописями и рисунками А.С.П.
Пока она говорила, из-за кулис высуналась маленькая мордочка - Эля, а искала меня - точно!
Она много играла ролей - второстепенного Пушкина, няню, княжну/княгиню (?) Алину. Играла на много порядков лучше чем раньше, уже наверно процентов на 80 освободясь от комплексов. Когда как няня Таню обнимала, так это было красиво, они ведь еще и подруги - Эля и Леня. В одной сцене она, не уходя за кулисы, должна была перевоплотиться в Алину. Должное М.В. - блестящий ход с шалью, должное Эле - быстрейшая трансформация. Умница! Еще бы на флейте занималась, цены бы ей не было, дуре такой.
Завтра с утра на детское Лукоморье пойду с детьми. Боже, Боже не тщетны ли мои потуги?! Сохрани моим детям русский язык, ни о чем для себя не прошу.
И конечно, с Днем Рождения, Александр Сергеевич!

Читайте также

Последние новости