Наши любимые дети

Вторые сутки пути уже разменяны на игры, чтение, сон и разговоры. Никчёмность которых отвечает лучшим традициям жанра поиска скрытого смысла предметов, событий и жизни в целом. 
Поднятие темы тайных чувств известных всем, вплоть до проводников, ворвавшегося несколько минут назад долгим нарастающим стоном в мои мысли, встречного поезда; не смотря на всю решимость с которой она пролагает свой путь во времени, и мою отрешенность с которой я пролагаю путь в пространстве, оказалось самым заметным для меня среди других – вечерних, ночных, дневных (утром было понятием субъективным и условным, тем более, что тогда принято молчать).
Вообще всё это так же старо и не интересно, как описание трехъярусных плацкартов (класса 2+, с кондиционером), вещи хоть и не привычной, но вполне нормальной, особенно при условии более жёсткого контроля за безбилетниками, ползущими по стенам и мешающим пассажирам спать.
Отдельное спасибо двум разносчикам чая, за поддержку вовремя написания этого набора слов. Обдуривших меня на 2 и 1 рупий соответственно.
Теперь пора вс ё расставить по местам. И так слишком долго я пользовался твоим доброжелательным терпением. Обманывал. Я – эгоист. И реалист. Энциклопедии знают больше меня о фактах, все великие события произошли до и произойдут после моего короткого визита в эту страну, по крайней мере я на это надеюсь. Сюжет предопределён до самого тупика мего отъезда. А стиль и манера письма зависят только от таланта. Самое время остановиться. Иметь такой цинизм, если это цинизм, и жёсткость, если это жёсткость, мне позволяет только то, что мне уже не уснуть.

Рам Поль Гупта
Имя нашего проводника в поезде. Вернее, его конечно так не звали – это придумал я, руководствуясь странной смесью (возможно даже не последовательностью) случайных событий, что наверно снижает вероятность прихода именно к нему. Но оно мне нравиться, хотя бы тем, что лучше иметь такое имя, чем не иметь его вовсе, а значит остаться в числе немых и обезличенных предметов. Огромное количество которых проходит через нашу жизнь так тихо, что коснувшись не делает даже попытки вывести из положения равновесия, то есть дать понять всю крайнею необходимость своего присутствия. Может быть, от этого я его и спасаю.
Он не лучше остальных. Он вообще «не лучше». И ничем из области адекватных причин не заслуживает своего спасения. Руководствуясь определённой философией, как человек не культивирующий в себе положительные качества, явные для окружающих, он должен быть забыт. В рамках неких принципов запоминания, не имея ярко выраженных броских черт, монотонно вписанных в среду, сливаясь с ней в одно целое – он должен быть забыт (или поглощен большим воспоминанием, довольствуясь ролью части, как и все подчёркивающих «целое») . 
Все, а не только эти философии и принципы, создают хаос в мышлении, а затем и мире. Через него периодически нужно переступать. 
Рам Поль Гупта – мужчина, индус, примерно 45 лет, рост около 170 см., весом примерно 80 кг., одет в голубую рубашку с закатанными небрежно до локтя рукавами и двумя расстегнутыми верхними пуговицами, чёрными брюками и лакированными туфлями; при разговоре улыбается, слегка потрясывая головой, смотрит в глаза, зрачки расширены ( вероятно из-за приёма неких веществ); есть лысина.

Читайте также

Последние новости