Наши любимые дети

-Ты слишком предвзято относишься к нашей профессии, Шер. Но он сможет тебя переубедить. К тому же, ты меня потом и благодарить будешь, да.
Холмс с сомнением взглянул на женщину.
-Ну да?
Сатин подмигнула.
-Но сейчас мне пора. Приходи завтра на шоу. Оно будет оформлено именно им. Ты оценишь.
Они распрощались.

Зрители были освещены мягким золотистым сиянием, которое струилось со стен, с потолка. На полу был рассыпан золотой серпантин, словно в пещере Алладина пародируя несметные сокровища. Самоцветами были расшиты портьеры, кресла и подушки. Все сверкало. На сцене, скрытая дождем из золотых искр, полулежала Сатин. Ее кожа была покрыта ровным загаром, волосы скрывала тонкая вуаль. Она мягко улыбалась и играла с маленьким львенком.
Оркестр заиграл восточную музыку, девушки на заднем плане двигались в грациозных соблазнительных движениях. Сатин поднялась и принялась петь что-то заунывное.
Холмс не особо обращал внимание ни на сцену, ни на танцовщиц. Казалось, все это он уже видел, и этот восточный стиль и все остальное. Его взгляд метался по залу, ловил взгляды куртизанок, подмечал мелкие детали в оформлении зала.
Сатин потянула одну ноту, разводя руки. И внезапно все изменилось. Громким хлопком перед сценой повалил дым, окутав танцовщиц и диву. Теперь их невозможно было увидеть. Все погрузилось в темноту. Внезапно зал осветился мириадами серебряных огоньков, которые разлетались по нему словно феи. Зрители ахнули, но это было не все. На сцене вместо восточных танцовщиц возникли неимоверной красоты мулатки. Они были одеты в бело-серебрянные одежды, которые облегали их формы. Танцовщицы танцевали на полу, усыпанном снегом. От их движений он разлетался во все стороны. Посреди сцены стояла на невысоком помосте Сатин. Она пела теперь не грустную песню о любви, а наглую, задиристую, словно хотела показать всем, что с ней лучше не связываться. Ее плечи блестели серебром, волосы свободно спадали на них. Ее тело было окутано прозрачным шелковым платьем, которое разлеталось от неслышного ветерка. Сзади вышли еще несколько девушек в разнообразных одеждах и зал засверкал всеми мыслимыми оттенками розового. Девушки пели вместе с Сатин теперь, повышая голос и показывая свое тело. Зал ревел и стонал.
Такая внезапная трансформация немало поразила детектива. Он тут же принялся искать глазами помощников или дыры в полу, хоть что-то!
-Не ищите ответов, мистер детектив, Мулен Руж создан для загадок... – прозвучал вдруг тихий голос у Холмса над ухом, щекоча нежную кожу.
Шерлок резко обернулся и так и замер. Перед ним, в полутьме, стоял он, Уотсон. Его светлые волосы были растрепаны и мягкие пряди спадали на лоб. Доктор улыбался, но так нежно, как улыбаются родители, когда их ребенок сказал милую глупость. Его глаза были прикрыты, длинные ресницы еле заметно трепетали.
Холмс хотел открыть рот, чтобы что-то сказать, привстать, чтобы подойти к нему, но так и остался неподвижен, приклеенный к месту.
Молчание нарушил доктор.
-Вы не против, если я присяду? – мягко спросил он, указывая на пустое кресло возле Холмса. Тот кивнул в знак того, что только рад будет такому соседу.
Уотсон кивнул и сел рядом, закинув одну стройную ногу на другую. И лишь теперь, когда лицо мужчины осветил свет из зала, Холмс заметил его зеленые глаза. По спине пробежал холодок, пальцы впились в ручки кресла. Если это не Уотсон, то кто же?
-Надеюсь, вам нравится шоу? Мы применили новую технологию, нам продали ее в Китае, - сказал незнакомец, задумчиво глядя в зал.
-Вы – декоратор? – тихо спросил Холмс, все еще переживая шок.
Мужчина повернулся к детективу.
-Как вы... а впрочем, это же очевидно. Сатин уже рассказала вам обо мне.
Холмс неуверенно кивнул. Двойник Уотсона сидел неподвижно, глядя в зал своими необычайно зелеными глазами.
-Как и вам обо мне? – спросил детектив.

Читайте также

Последние новости