Наши любимые дети

- Это действительно чудо. Чудо в том, что все живы. Чудо в том, что все собрались. Конечно, постарели, погрузнели.

- Только не вы. Атос за двадцать лет совсем не изменился. Как вам удается поддерживать себя в такой замечательной физической форме?

- Я стараюсь быть умеренным в еде, в отдыхе, дозирую нагрузки. Я еще очень многое должен сделать, поэтому в чем-то ограничиваю себя. В некоторых вещах давно. Например, не пью кофе - ничем не вздрючиваю себя. Может быть, поэтому еще жив.

- Скажите, в каком возрасте вы впервые прочитали Александра Дюма? Возвращались ли вы к нему в зрелом возрасте? И менялось ли ваше отношение к нему со временем?

- У меня не так давно в очередной раз поменялось отношение, когда я один во всех лицах заканчивал работу над записью романа на компакт. "Три мушкетера" и "Двадцать лет спустя" я читал всю свою жизнь. Первый раз в седьмом классе. Я был ошеломлен.
Потом заново от корки до корки в восьмом. В девятом. Ну, это уже был период моего серьезного мужского созревания. Любимая глава - "Ночью все кошки серы" про тайную связь ДАртаньяна с Миледи - меня взволновала особенно. Хотя каждый раз меня, как читателя, захватывал весь сюжет, но в каждом возрасте это были разные акценты, разные эпизоды. Позже меня волновало противостояние героев власти в лице кардинала Ришелье. Не так давно я нашел пересечения нашумевшего сериала "Бригада" с "Тремя мушкетерами". По сути, это мушкетеры наших дней. Бригадиров ругали за насаждение культа силы, но разве с мушкетерами было иначе? И там кровь лилась рекой.

- Мне кажется, Атос не был бандитом?

- Бандитом не был, но был отчаянным головорезом. Поменяйте обстоятельства местами. Как бы вы относились к приятелю или соседу, который бы непрерывно предавался пьянству и дважды (!) убил любимую женщину? В лучшем случае, с опасением.

- Ну, конечно, не с восхищением.

- А как бы вы отнеслись к героям "Бригады"живи они рядом с вами? Один мой знакомый студент, изучающий языки и литературу, сказал: "Бригада" - гениальный фильм, он соединяет реальность и сказку. В нашем мире опасно быть слабым. И только так можно защитить дружбу".
Так вот, возвращаясь к прочтениям романа в разном возрасте, когда мне принесли сценарий "Трех мушкетеров", я снова взялся за роман. Выдрал его из рук дочери Елены, потому что она дочитывала его до конца и принималась снова читать с первой страницы. Предвидя то, что меня не отпустят из театра, она умоляла, чтобы я нашел компромисс. Тогдашний начальник радио и телевидения Лапин, ненавидя Таганку и Любимова, категорически настаивал на том, чтобы в роли Атоса снимался именно я. Настаивал так, как будто это был не пьяница и дебошир мушкетер, а по меньшей мере В. И. Ленин.
Все решила Лена. Она сказала: "Если ты не сыграешь Атоса, я буду читать эту книгу всю жизнь!" Вроде бы это шутка, однако она изменила мой взгляд на ситуацию с фильмом "Три мушкетера", и я помню ее до сих пор.
Возвращаясь к вашему вопросу, я хочу сказать, что, записывая книгу вот недавно, несколько месяцев назад, и являясь совершенно взрослым и даже пожилым человеком, я испытал интеллектуальный восторг. Я понял, насколько книга изящнее того, что мы себе представляем. Сколько в ней великолепной иронии и философской глубины. Я увидел, что был не прав как читатель, зато был прав как актер. Благодаря интуиции или Юнгвальд-Хилькевичу (режиссеру фильма), я сделал объемнее своего героя. Меня Атос, естественно, всегда волновал больше остальных. И мне всегда хотелось его переиграть.

- И вот у вас появилась возможность еще раз сыграть своего Атоса. Вы сразу приняли предложение или вас пришлось уговаривать сняться в продолжении?

- Разговоры-то шли давно. И в голове было решение. Но совместить все графики, отодвинуть дела… Я долго не мог решиться. Сначала думал, кому сейчас нужны мушкетеры. Потом - что не собрать прежнюю команду. Потом - что невозможно сделать так же хорошо. Не нравилось отступление от оригинального сюжета. В общем, сомнения были.

- Когда же вы сдались? Дочери повлияли?

- Скорее внуки. Они-то точно были бы в восторге от того, что дед - мушкетер.

- Значит, мамочки их воспитали правильно?

- Видимо, любовь к Дюма передается по наследству.

- Юнгвальд-Хилькевич как-то сказал, что у нас в России почитают и знают романы Дюма больше, чем во Франции. Это так?

- Мне трудно об этом судить, потому что во Франции я в основном общаюсь с эмигрантами. Даже если это мальчики и девочки, которые учатся там и говорят на французском, то дома они читают Дюма на русском языке. Они смотрят отечественные фильмы, изучают по ним русский язык, и они им дороги именно этим.
Я наблюдал огромный интерес к Дюма в Америке. Возможно, потому что там выходило огромное количество киноверсий. А что, как не зрелищный фильм, предлагает зрителю взяться за книгу и стать на время читателем?

- Чего вы опасались до начала съемок?

- Что нас опять посадят на лошадей и заставят драться. Дочери мне сказали: "Папа, не сверни шею!" Вы знаете, в моем возрасте это не очень приятная перспектива. Все обошлось, и более того, я отметил, что молодое поколение - Антон Макарский, Дмитрий Нагиев, Харатьян, Ланка Грыу - все они блестяще подготовлены, снимались очень быстро и легко.

- Почему на роль Жаклин не пригласили Лизу Боярскую?

- Спрятать такую красоту в мужское платье? Это было бы невозможно. Искали такую девочку, чтобы она была и в роли мальчика убедительна.

- В фильме много спецэффектов…

- Вам показалось много? Увы, сегодня это обязательно. Фильм должен быть зрелищным. Компьютерная графика творит чудеса. Я сам далек от этого, поэтому лично у меня это вызывает настоящее восхищение. А в случае с нашим воскрешением это просто необходимо. Как бы иначе показали нашу бестелесную сущность, ну до того момента, когда наши герои материализовались? А удары шпаги, которые проходят сквозь нас? По-моему, эффектно. Конечно, все эти трюки рассчитаны на молодежь. Старшее поколение придет на свидание с любимыми героями. Лично я снимался именно для них.

- Закончились съемки, и вы взялись за аудиокнигу? Значит, для вас эта история продолжается?

- Вернее сказать, не заканчивается. Почему я взялся за эту книгу? Хороший вопрос. Потому что я люблю Дюма. И потому что у меня растут внуки. Потому что все мы романтики, верим в отвагу, доблесть и честь. И в то, что драгоценнее дружбы ничего нет. Хотелось, чтобы все эти ценности вернулись, чтобы мальчишки играли в мушкетеров, а не в сверхчеловеков. Здесь, в России, мы все знаем цену дружбе. И случись с нами нечто подобное на самом деле, не раздумывая, пустились бы за океан спасать друзей и вызволять королевские сокровища.

Беседовала Ксения Никфорова.
"Уральский рабочий" (Екатеринбург), № 18
05.02.2009

И второе интервью:

— Как вы оцениваете свою работу? Как отнесутся к этому фильму зрители?

— Я считаю, что эта картина доставит радость людям разного возраста и положения. Тем кто видел или не видел первую часть. Те, кто помнит первую картину и сейчас живет уже совершенно в новом мире, будут испытывать законную сентиментальность, созвучную настроению фильма. И будут одновременно говорить, что этот фильм, конечно, хуже, чем первая часть, каким бы он ни был. Это свойство среднего жителя нашей страны. Я не могу представить себе, чтобы кто-то относился к этому более мудро. Но, наверное, есть и такие, которые будут говорить, что эти фильмы не конкурируют между собой. Потому что тот был фильм Дюма, а этот - сказка в честь Дюма. И тем, кто это поймет, повезет с более мудрой радостью. А в основном, я думаю, будет только радость от встречи с актерами, которых зрители так или иначе полюбили за их героев мушкетеров. Но сочетаться эта радость будет с брюзжанием, бурчанием и сравнением.

У меня очень важная радость для меня самого. Это то, что в этом году выходит аудиокнига "Три мушкетера". Я прочитал и сыграл все три тома Александра Дюма. И это позволяет мне быть спокойным за то, что фильм и эта история будут жить долго. Потому что эта книга обслуживает интересы интеллекта всех уровней. Но меня больше всего радует то, что эта книга и этот фильм, первый наш фильм, ни с чем не сравнимы по настроению, по успеху. Он доставляет мудрую радость! Я знаю наших людей поэзии и науки, которые очень любят это кино. Когда я снимался в роли Атоса в 1978 году, я не читал книгу, помнил ее по детскому чтению. Как и большинство жителей Земли. А сейчас, когда я работал над самой книгой, я был потрясен многозначной глубиной произведения. Иронией и артистизмом автора и героев. И наверное, поэтому наш фильм никогда не умрет и будет радовать людей.

— Когда Вы облачились в костюм своего героя, посмотрели на себя в зеркало, что Вы почувствовали?

— Никаких воспоминаний не нахлынуло. Я ведь по большей части театральный актер, хоть сейчас и много снимаюсь, и никогда не любил своих фотографий. Даже стараюсь не сниматься на фотоаппарат. Приятно, конечно, когда говорят хорошие слова о внешности, но приятнее, когда отмечают внутреннюю красоту. Одежда и парик в этом фильме, конечно, подбирались с точностью перфекта - мне помогала жена, она историк кино и даже спасла меня от дурного парика. (смеется) Но это все подробности…

Я скажу то, что хотел сказал давно… Наше участие, наше присутствие в фильме, отношение к нему всех зрителей, отношение наше собственное… на фоне того, что происходит в нашей жизни, можно описать таким смешным трисловием - на тему грузина, который смотрится в зеркало и говорит: "Вот, был молодой и красивый, а теперь просто красивый!" Вроде глупое слово, а правильное. Все равно все зависит от того, как человек сам к себе относится. Я не отношусь к себе как к киноартисту-красавцу. Но получаю до сих пор письма с оценками моей внешности и моего творчества. Я предпочитаю, конечно, больше разговоры книжников, которые начитаны, которые любят музыку.

— Если вернуться на тридцать лет назад, на время съемок первой картины о мушкетерах, что Вы бы хотели внести в свою роль, в характер героя, о чем тогда даже не подумали?

— Сейчас, после того, как я прочитал книгу по-настоящему, всерьез… Я уверен, что играл бы не все, но что-то - по-другому. Жанр определял не я, а режиссер, оператор, музыка, поэт Ряженцев, и это все равно корректировало наше собственное соображение. Потому что актер - исполнительская профессия, а режиссер - авторская. Но я бы все равно что-то изменил бы… но "если бы молодость знала, если бы старость могла" - это давно сказано уже. Старости, конечно, Вы не наблюдаете, даже у самых старших из нас… у Хилькевича (режиссер) или у Баллона (постановщик трюков, мастер фехтования). Молодость для меня понятие не возрастное!

— Как Вы заново оттачивали приемы фехтования? Навыки остались?

— Это, как и в театре, носит характер подражания. Всерьез боевых сцен почти и не было. Вот только то, что меня потрясло совершенно - это изумительная сцена фехтования, которую провел Макарский. По краю бордюра, какой-то галереи он грациозно перескакивал с ноги на ногу. Потрясающая сцена. Или когда мы с Портосом отбиваемся от врагов на ступеньках. Это все рисунки боя, все как в театре. Эти рисунки придумывал Баллон, а он любит и сами идеи боя и нас, тех, кто никогда не справится с этим по-настоящему. Надо было создавать некоторое подобие, которое убедит зрителя, и нам это удалось. А мне, наверное, как и моим товарищам, это давалось интересно, но и трудно.
Вот Боярский - человек абсолютно вневозрастной отваги и отчаяния. Он как делал, так и делает все. Это можно сказать и о Смирнитском. У нас с Арамисом более осторожная роль. Но для меня вся эта воинственность чужая, как для артиста театра. Когда надо, я могу залезть на лошадь, но для меня это чужой вид транспорта. Я вообще профессиональный водитель, объехал и Америку, и Канаду на своей машине трижды. Как и Германию, Францию, Италию, Испанию… Что касается лошадей… с ними никогда не было большой уверенности. Но когда надо, я могу на лошадь залезть - правда, в этот раз обошлось без нее. А что касается боя, то было два или три сражения достаточно серьезных, в которых я, не знаю с гордостью это говорить или с досадой, совершенно забыл про то, что уже тридцать лет этим не занимался. В результате, у меня уже до конца жизни травма плеча. Но я ни на кого не в обиде. Даже не заметил и целые сутки размахивал шпагой, а потом врачи мне доложили об этом с упреком.

— Если предложат еще одну часть фильма, согласитесь?

— С удовольствием! Это хорошая сказка. Которая и во все времена хороша, и в наше время особенно, потому что люди у нас нуждаются в утешении. Мы живем в обстановке уверенной лжи, когда нас не ставят в известность о том, что задумывается наверху, а наверху, наверное, уже давно разочарованы в народе и дают нам выкручиваться самим. Так что люди нашей страны, особенно шестидесятилетние и старше мушкетеров, получат двойное удовольствие. Тем более от осознания того, что сказка становится былью, хотя бы на экране, а еще от того, что возраст не помеха радости!