Наши любимые дети

 Что из этого, правда, а что журналистские мифы?

Попробуем разобраться, читая между строк. Ведь актеры, а тем более актрисы, а тем более, такие как Ирина Апексимова – абсолютно непредсказуемы.

Ирина, Вы в равной степени занимаетесь и театром и кино. Что вы берете для себя от кино, а что от театра? Как не крути, это разные сферы, в которых нужно играть по определенным правилам. Чьи правила ближе?

Я не могу сказать, что беру от театра, что от него можно взять? Театр – это  группа крови. Театр, это то, без чего я не могу существовать и это то, ради чего я вообще занимаюсь этой профессией.

 Кино – это в каком-то смысле новый опыт. Я, например, никогда не играла бы на сцене генерала налогового ведомства или бандитку с пистолетом, это никому не надо. Да и не интересно. В кино же это – всегда, пожалуйста. В кино можно повалять дурака, и кино – это, конечно же, деньги.

 Вы учились у Олега Табакова, потом, на протяжении 10 лет работали во МХАТе у Олега Ефремова, следующий период – Роман Виктюк и создание собственного продюсерского агентства. Эго создание – это попытка освободиться творчески от чего-то, или вы хотели доказать кому-то собственную самодостаточность?

Нет-нет. Никому ничего доказывать я не хотела. Это просто желание играть то, что мне хочется. Это непростая работа иметь свою театральную компанию, порой мне очень сложно. Но есть много приоритетов: я выбираю репертуар, я нахожу актеров и режиссеров, с которыми мне хотелось бы работать. Я отвечаю на 157 процентов за то, что происходит на сцене. С первой секунды, когда ты зашел в зал и до закрытия занавеса. Для меня  это важно. Я могу добиваться качества.

  Есть ли такие роли, сыгранные вами, которые каким-то образом повлияли бы на вас, изменили отношение к жизни?

Роль не может изменить человека внутри. Роль может дать в жизни какую-то новую возможность проявления. То есть, в жизни я не думаю, что надо сделать так, как делала Елена Андреевна в «Дяде Ване», но поскольку я это проходила, иногда срабатывает память физических действий.

 А есть ли роли, которые ни за что, не сыграли бы?

Я отвечу на этот вопрос немного неправильно, но я хочу об этом сказать. Есть роли, которые я очень хочу сыграть, но очень этого боюсь. Это роль Панночки в «Вие» Н. Гоголя. Эту роль я мечтаю сыграть еще с первого курса школы-студии МХАТа. Мы с Володей Машковым, который был моим однокурсником, готовили отрывок, но что-то нам тогда помешало. После этого я сотни раз хотела сделать этот спектакль. Точно такая же история с Леди Макбет в Шекспировском «Макбете». Существует какой-то запрет: не надо этого делать, не надо подымать этот материал. Меня это останавливает.

 Хочется дотронуться до чего-то мистического, потустороннего?

Ну, я бы так не сказала. Просто, мне нравятся именно эти роли, притягивают эти образы.

 Так чего же новенького ждать театральным зрителям?

Сейчас мы начинаем очередную, уже третью работу с моим любимым Романом Виктюком. Это будет спектакль по пьесе Владимира Сорокина «Щи».

 Увидит ли этот спектакль украинский зритель?

Ну, наверное, мы приедем на гастроли. А как же? Естественно.

 В древние времена, актера называли лицедеем, и отводили ему особое место в жизни общества вообще. Как у вас выходит совмещать лицедейство с повседневностью?

 Не мешает ли профессия в жизни?

Никак. Нисколько. Абсолютно. Выхожу из театра – я обычный человек, как все.

Существует грань: актерство – работа, а жизнь – это жизнь.

 Бытует такая мысль, что работа будет тем плодотворней, чем больше режиссер влюблен в актрису и наоборот. Что вы об этом думаете?

Режиссер обязательно должен быть влюблен в артиста. Не обязательно актрису, но и актера. Потому что, если он не любит этих людей, он вряд ли может дать им что-то. Я говорю о влюбленности не физиологической. Для того чтобы создать что-то достойное, людьми, точнее – творческим ансамблем должны двигать высокие чувства.

А что касается того, когда артист влюблен в режиссера или наоборот…ну да, было у меня пару «служебных романов», но, как правило, они происходили после работы….

 То есть, в первую очередь работа и чисто профессиональный подход к делу. Личное же по окончанию смены…

Именно.

 Ирина, вопрос, который волнует многих. Вы, окончили актерскую школу в Нью-Йорке, потом был университет во Флориде. Дальше – работа с известными режиссерами – вас пригласили к себе Жан-Люк Годар и Филипп Нойс. И что? Вы возвращаетесь в Москву. С точки зрения элементарной логики, поступок – необъясним.

Возможность остаться была. Но дело в том, что работа закончилась. Хорошая роль закончилась. Для того чтобы остаться, надо зацепиться. Я прожила где-то 8 месяцев в Лос-Анджелесе, искала работу. А потом поняла, что все это неправильно. Потому, что, максимум, чего я могу добиться, это роли плохих русских, или смешных русских, или еще каких-то русских. В общем – роли иностранцев. Такой вот ограниченный, узкий по диаметру круг. А в это время – в России – я уже много лет ведущая актриса МХАТа. Я поняла, что я теряю больше. А чего там ждать? Добьюсь ли я таких результатов? А может и не ждать этого в Голливуде! Если этого не случиться, то я, как и миллионы наших соотечественников, которые живут там годами, буду бегать, играть в стрелялки и снова же, исполнять роли русских. Мне это не интересно.

Поэтому я выбрала театр. Я выбрала Москву. И ни о чем сейчас не жалею.

Ладно, в Москву, так в Москву. Но, в одном из ваших интервью, вы жаловались на то, что все пытаются использовать вас в одном жанре. Сейчас не надо играть иностранок и плохих русских, на смену пришли роли либо стерв, либо бизнес–вумен, либо крутых девчонок.

Да, это обидно. Потому что в данном случае востребован мой типаж. Существует типажность: с короткой стрижкой, черненькая – значит – либо стерва, либо бизнес-вумен. Никто не хочет заглянуть глубже. Никто не хочет подумать, что с такой внешностью можно сыграть более слабую роль и получиться более глубокий смысл.

 В театре тоже это происходит?

В театре – никогда. В театре я переиграла всю классику и на роли не жалуюсь. То ли театральные режиссеры - глубже и проницательней – я не знаю.

 У вас, есть опыт организации высококачественных театральных компаний, нет ли планов заняться чем-то подобным в сфере кино?

Есть планы. Я буду (плюет через плечо) снимать двухсерийное кино в качестве режиссера. Это наглость. Но это наглость не беспочвенная. Все хотят что-то сделать. Потом, если бы я не видела, что все знакомые начинают снимать кино, я бы на это не решилась. А так… Почему бы и нет? А может и получится. Грех не попробовать, когда есть такой шанс.

 Как когда-то опыт, полученный в театре, натолкнул вас на мысль создать свое агентство, такая же история повторяется и в кино? По-вашему, какое слабое место современного кинематографа? Это режиссура, сценарий, организация процесса?

Самая главная беда нашего кинематографа – это сценарий. Это отсутствие хороших историй. Это абсолютное отсутствие хорошей литературы. Диалоги – чудовищные, то, что произносят актеры – за гранью добра и зла.

А дальше – это отсутствие вкуса. Кино – это не просто история, это художественное произведение. И картинка должна быть красивой. И она не зависит от количества денег, она зависит от наличия профессионалов. Почему, любой может стать художником-постановщиком, любой может стать художником по костюмам? Эти люди никак не связаны с делом, и в результате выходит абы что. И тут прокол, и там – лажа.

 Украинское и российское кино?

Не знаю разницы. Все фильмы, в которых я снимаюсь здесь – нельзя назвать украинским кино, так как это снимается для России. С русскими артистами, с русскими партнерами, на русском языке. Я не видела украинского кино. Чисто украинского.

 Если не говорить о русском и украинском кино, а говорить о кино вообще. Назовите фильм, который по вашим самым высоким критериям мог бы получить оценку 5.

Мне сложно ответить. Я практически не видела того, что сняли за этот год. А вообще…Мне кажется, что круче Эмира Кустурицы нет ничего. И еще есть один фильм с Моникой Белуччи «Сколько ты стоишь?». Это просто восторг, это стоит самых высоких оценок.

 Был ли у вас в жизни кумир?

Когда была ребенком, естественно, на стенке висели фотографии советских актеров. Но кумира никогда не было.

 Артист, с которым бы хотелось вместе поработать на съемочной площадке?

У меня их трое. Это - Мерил Стрип, это - Гарри Олдмен и это – Джонни Депп.

 Что для вас свобода?

Свобода? Свобода – это как-то непонятно. Свобода от чего? У меня как-то само слово не укладывается в голове. Свобода – это приблизительно то же самое, что и ощущение счастья. Это мгновение, это секунда. Когда я такое ощущаю, я заставляю себя остановиться и запомнить. Секунда счастья, секунда абсолютной свободы.

 Ирина, а во что вы верите?

Я верю в Бога. Но я верю в какого-то своего бога. Я крещенная, иногда хожу в церковь, но я для меня он значит кое-что больше. Либо, я мало знаю.

 Что для вас популярность?

Это очень приятная вещь. Нельзя верить артистам, которые говорят, что их она достала. Это неправда. А для чего же вы становились артистами? Именно для этого, чтобы все узнавали. Это меня не то что бы не тяготит, это – действительно приятно.

Но совсем недавно была совершенно дурацкая история. Я сидела в аэропорту, ожидала самолет. Подошел молодой человек. Спросил разрешения сесть рядом, разговорились…и вдруг я понимаю, что он меня не знает. Он не знает, что я актриса, а просто подошел, так как я ему понравилась не как известная Апексимова, а просто – как женщина. Я ощутила такой кайф от осознания того, что себя можно ощущать просто женщиной, а не узнаваемым лицом.

 
Публичность, вспышки фотоаппаратов, модные тусовки. Какое место они занимают в вашей жизни?

В зависимости от настроения. Иногда очень хочется пойти на тусовку, это либо просто желание, либо действительно интересная тусовка, либо хочется прогулять новый наряд. Меня приглашают немереное количество раз. Но пойду я туда, или нет – зависит от ситуации и настроения.

 Вы ведете супер активный образ жизни. Не хочется ли порой убежать от этой насыщенности?

Мне часто не хватает одиночества. В прямом смысле этого слова. Не хватает времени побыть одной. Единственное, чем спасаюсь – машина. Мое одиночество – это машина. Вот я сажусь в нее, закрываюсь,- это мой дом. Я еду, думаю, отдыхаю.

 Еще – это съемки в другом городе. Да, ты работаешь, но после рабочего дня – ты можешь остаться абсолютно один, ты никому ничего не должен.

 Если вдруг находиться свободная минута. Чем займетесь? Откроете книгу? Музыку послушаете?

Я ненавижу читать. Во-первых, я не книголюб, в широком смысле этого слова. А во-вторых – возможности нет. У меня есть подруга – потрясающая, читающая, умнейшая женщина – иногда мне кое-что подкидывает. И эти книги лежат у меня месяцами, покрываются пылью. Ну, когда человек может почитать? В свободное от чего-то время, или перед сном. Когда я принимаю горизонтальное положение – все. Максимум, что я могу сделать, это открыть книгу.

А музыка…очень разнообразная. Я люблю джаз, люблю Амстронга, люблю Далиду, рядом с этим – обожаю классику. Прокофьев, Чайковский. Но это не слушается все время. Под настроение. Есть любимая  - «Памяти Каруззо», которую поет Паваротти. В этот момент я могу застрелиться.

 Но, обратно же, не всегда, не везде. Я  очень эмоционально отдаюсь, когда слушаю такую музыку.

 Другой вариант - в машине есть приемник, часто включаю радио «Монте Карло». Там крутят разную по стилям, но, как правило, хорошую музыку.

 Сейчас очень модно вести здоровый образ жизни. Минералка без газа, фитнесс, спа - салоны, никаких сигарет. Профессия актера – это часто жизнь без графика, мало времени для сна, порою не очень уютные условия. Тем не менее, каждый отметит, что актриса Апексимова всегда  в отличной форме…

Я всегда стараюсь получать удовольствие от того, что происходит, а бешеный ритм жизни дает возможность это делать.

Я не устаю абсолютно. Опять, по той же причине – мне интересно.

 Я знаю, что вы уже успели объездить полмира. Какой город, либо страну, вы бы могли назвать своей по духу?

Абсолютно мой город – Москва. Это доходит до идиотизма. Я возвращаюсь в Москву, сажусь в машину и понимаю: «Это мое!». Я обожаю этот город, с его сумасшествием,  бешеным ритмом, постоянной непредсказуемостью, нестабильностью. Но он мне безумно нравится.

Еще абсолютно мой город – Рим. Рим тире Венеция, в зависимости от настроения.

И Лондон. Почему-то Лондон…

                                                                                Ива Рябинина

Читайте также

Последние новости