Наши любимые дети

Папа заболел

Мужчины тоже болеют. Делают они это с редким искусством, которому, например, женщине пришлось бы долго учиться. Нет, они НЕ убирают квартиру, НЕ стоят за плитой и прочее. Правда, это не означает, что они лежат себе в кровати и честно лечатся. У мужчин свои способы поболеть...

Сегодня очень прикольно отколбасился весь день на работе, приехал домой - и впрямь колбаса: 38,7. Дети экстренно эвакуируются к бабушкам и дедушкам, им в школу, болеть нельзя.
Попил лекарств, помучился чуток во сне, соскочил бодрый-бодрый. Пою песни, шуткую шутки и всячески развлекаюсь. Померил температуру снова - 39,2. Дальше веселее. Если так будет продолжаться, то еще через градус-два буду плясать как скоморох и рассказывать частушки. Если вызвать скорую, то доблестные работники в белых халатах увезут не по тому адресу, что надо, а в дом с мягкими стенами, решетками на окнах и именитыми соседями, что оставили неизгладимый след в истории. Еще чуть-чуть и можно будет становится в один ряд с любителями абсента вроде Ван Гога, находить общий язык с кубистами и сюрреалистами. Реальность уже намного кривее и непонятнее, чем их картины. Маяковский очень обрадовался бы моим рубленым, хотя и не столь осмысленным фразам. С Малевичем мы долго обсуждали бы хитросплетения тьмы в его Квадрате. Книжки Пелевина дополнят картину восприятия мира, мирно уживаясь с хрониками Кастанеды и Фрая.

Температура больного по последним данным - 39,3. Муж сначала лежал трупом, теперь скачет, хохочет и песни поет. Чем выше температура, тем веселее поет. Я глянула на градусник и сказала, если будешь так себя вести, вызову скорую.
Словом, в доме балаган.
Надо гнать его от компьютера, а то он там какие-нибудь «Записки сумасшедшего» сейчас напишет.

День начинается весело - с задорного чиха. Кровь приливает к голове, заливает глаза. Закладывает уши и нос. Правую руку за голову, левую руку за голову, и-ии - раз! -голову от подушки оторвали и бережно понесли умывать. Кажется непривычно тихо, или нет, это через заложеннные, как ватой, уши слышен только звон в голове. Выходишь на улицу, люди в страхе шарахаются: после «Дозоров» мои красные глаза навевают нехорошие мысли. В машине включаешь печку, подогрев сидений, теплое радио и оранжевое настроение, бодро пробираешься сквозь пробки и вату в суставах к работе.
Где же та сладкая пора, что была в школе, когда болеть было не то чтобы совсем уж приятно, но имелся определенный смысл. Лежать дома, когда все о тебе заботятся, делать хриплый голос и несчастные больные глаза, в душе потихоньку радуясь, что не придется идти на контрольную по математике и слушать занудные речи физика. Читать запоем с утра до вечера Фенимора Купера, Жюля Верна, Булгакова и Стругацких. Теперь все иначе. Смысл потерян, в цене быть здоровым, или, в крайнем случае, нужно уметь выздоравливать за один день. Желательно на бегу, и по возможности не чихая в лица партнеров на деловых встречах. Перемалывать болезнь, невзирая на данные статистики, советы врачей и знакомых. Напихать лекарств в организм, поддерживать его на бегу и не думать, что это лишь заглушает болезнь, а не лечит. Выздоравливать дома, в краткое время с 12 до до 7-ми, пока все спят и не думают тебе звонить каждую минуту-две с глобальными проблемами закупки гвоздей в магазине.

Нечего тут стенать! Все, то есть теперь это я, честно заботятся о бедном больном. Мажут бутеброды, гладят спинку и укрывают теплым одеялом. Хриплый голос и несчастные больные глаза – в наличии. На контрольную по математике идти совершенно не надо, я вас уверяю. Единственный пункт, не совпадающий с «основным меню» - он не лежит себе дома, а с упорством маньяка ползет на работу. Говорит, это на часик, только самое неотложное, а возвращается еще позже, чем обычно!

Болезнь совершенно губит инициативу. С трудом занимаешься текучкой, а время не ждет, нельзя стоять на месте когда остальные бегут, возможно, уже впереди тебя. Пытаясь закончить день пораньше, видишь, что время уже 11 вечера, а еще ехать домой. Глаза полны песка и слез от постоянного кашля.
В выходные в качестве отдыха отлеживание в постели и прием внутрь народных методов. Мед с чесноком, чай с медом, золотой ус в банке от сока, золотой блеск в глазах от повышенной коцентрации меда в организме. Чай с медом уже плескается на уровне бровей. В офисе заботливые девушки постоянно делают коктейли из колдрексов и терафлей. В разгар рабочего дня на всякий случай профилактически дают капли и таблетки; сосульки от кашля с мерзким вкусом искуственных фруктов. Перцовый пластырь выпадает из обоймы - не так-то просто приклеить его через заросли на груди. Банки не ставились уже с детства и непонятно, продают ли их ныне в аптеках. Куда еще горчичники...

Горчичники, милостивый государь, - все, что нам осталось. От ваших колдрексов и терафлей никакого толку, кроме продержаться пару часов на особо важных встречах. Про банки и пластырь – печальная правда. Банок в аптеках пока не найдено, а проводить пластырем сеанс депиляции как-то не хочется, пациент пока не настолько вредный. А кашляете вы, извините, как старая лошадь. Точнее, конь. Такая старая развалина, что вот-вот протянет копыта. Называется – одр.
Так что получайте ваши горчичники и не жужжите!

Ужасно невкусные, противные стали вдруг сигареты и кофе. Еда совершенно не уживается в организме, хотя и аппетита никакого. Три дня без еды. Обычно просто не хватает времени, но к вечеру обязательно добираешь все, о чем мечтал днем, а сейчас и вечером лишь бы упасть и уже и ужин не нужен. Еще один «коктейль» на ночь, капли в нос, ноги в горячую воду, халат и постель. Дай бог мне уснуть. А если не усну, то напишу хронику пикирующего бомбардировщика... ну или в крайнем случае про Мересьева.

Иди уже спать, страдалец. Завтра ведь все равно на работу понесешься. Нет бы дома лежать и лечиться...
Знаете что? Я все равно рада. Можете считать, что у меня тоже жар. А зато муж хотя бы частично дома и веселится, а не угрюмо сидит за компьютером или над бумагами.. Сегодня у него уже 37,4.
Пациентк колбасится в одиночестве на кухне, потому что я тут пишу.Пойду проверю.

Последние новости