Наши любимые дети

  Релятивизм в философии это учение о том, что всё относительно, будь то наука, моральные нормы, жизненные ценности.И поэтому нет разницы между выбираемой теорией, ведь всякая теории относительна, а следовательно может ошибся. То есть объективной истинны, не существует всё относительно… Может показаться, что всё в этой концепции хорошо, но вся проблема заключается в том что при количестве теорий в количестве 2 и более она не даёт ответа на то, какая из теорий вернее. При таком подходе например в физике, мы некогда бы могли и не узнать, о том, что МКТ истинна, а теория теплорода(Говорит о том что , существует, невесомая материя, присутствующая в каждом теле и являющаяся причиной тепловых явлений.)

  Защитник релятивизма ехидно спросит: Что такое истина? И затаится в ожидании невразумительного ответа, общий смысл которого можно будет трактовать в его пользу… Ответь на это можно так, истина это соответствия утверждения, фактам. Например, высказывание земля круглая истинно, потому что соответствует известным фактам. Самое существенное теперь - осознать и четко провести следующее различение: одно дело знать, какой смысл имеет термин "истина" или при каких условиях некоторое высказывание называется истинным, а другое дело - обладать средствами для разрешения, или критерием разрешения, вопроса об истинности или ложности того или иного высказывания. Существует теория о том, что для определения смысла некого слова, ошибочна: на практике в нашем распоряжении никогда не бывает таких критериев. Так, например каждый может имеет представление о свежем и испорченном мясе, но на практике часто можно и не отличить, плохое мясо от хорошего, так как не существует критерия доброкачественного мяса. Многие люди считают ответ на вопрос "Что есть истина ?" невозможным главным образом в силу их стремления к обладанию критерием истины. На самом же деле отсутствие критерия истины не лишает понятие истины смысла, также как отсутствие критерия здоровья. Больной может жаждать здоровья, не имея его критерия. 

  Следует, однако, признать, что и в скептицизме, и в релятивизме имеется зерно истины - это отрицание существования универсального критерия истины, что не означает, что выбор между конкурирующими теориями произволен. Смысл отрицания существования универсального критерия истины предельно прост: мы всегда можем ошибиться при выборе теории - пройти мимо истины или не достигнуть ее, иначе говоря - люди подвержены ошибкам, и достоверность не является прерогативой человечества.. Вера в научную достоверность и авторитет науки оказывается благодушным пожеланием: наука погрешима, ибо наука - дело рук человеческих.

  Мы не застрахованы от заблуждений и, стремление к достоверности знания (или даже к его высокой вероятности) ошибочно. Отсюда, однако, не следует, что мы не должны стремиться к истине. Наоборот, понятие заблуждения подразумевает понятие истины как, которого мы, впрочем, можем и не достичь. Признание погрешимости знания означает, что хотя мы можем жаждать истины и даже способны обнаружить ее (я верю, что во многих случаях это нам удается), мы тем не менее никогда не можем быть уверены до конца, что мы действительно обладаем истиной. Всегда имеется возможность заблуждения, и только в случае некоторых логических и математических доказательств эта возможность столь незначительна, что ею можно пренебречь.

   Центральное ядро всех наших рассуждений составляет идея роста знания или, иначе говоря, идея приближения к истине. Интуитивно эта идея так же проста и прозрачна, как и сама идея истины. Некоторое высказывание истинно, если оно соответствует фактам. Некоторое высказывание ближе к истине, чем другое высказывание, если оно полнее соответствует фактам, чем это другое высказывание. Так например, теории, подобной теории Кеплера, которая описывает траектории планет с замечательной точностью, можно сказать, что она содержит значительную долю истинной информации, несмотря на то, что это - ложная теория, так как на самом деле имеют место отклонения от кеплеровских орбит. Точно так же и теория Ньютона (хотя мы в праве считать ее ложной) содержит, по нашим нынешним представлениям, чрезвычайно много истинной информации - значительно больше, чем теория Кеплера. Поэтому теория Ньютона представляет собой лучшее приближение, чем теория Кеплера, - она ближе к истине. Однако все это еще не делает ее истинной. Теория может быть ближе к истине, чем другая теория, и все же быть ложной.
 
Окончательное обоснование или оправдание теории в общем случае находится вне сферы наших возможностей. И поэтому хотя критические доводы могут оказать поддержку нашим теориям, эта поддержка никогда не является окончательной. Следовательно, нам надо тщательно размышлять, чтобы определить, достаточно ли сильны наши критические доводы для оправдания предварительного, или пробного, принятия данной теории. Иначе говоря, нам каждый раз заново приходится выяснять, дает ли данная критическая дискуссия достаточные основания предпочесть некоторую теорию ее соперницам.

  В общем случае мы не видим истину тогда, когда нам наиболее ясно кажется, что мы видим ее. И только ошибки могут научить нас не доверять нашей интуиции. Во что же тогда нам следует верить ? Что же все-таки нам следует принять ? Ответ на эти вопросы таков: во-первых, в то, что мы принимаем, верить следует только в пробном, предварительном порядке, всегда помня, что в лучшем случае мы обладаем только частью истины и по самой нашей природе вынуждены совершать, по крайней мере, некоторые ошибки и выносить неверные суждения. Во-вторых, мы можем верить в интуицию (даже в пробном порядке) только в том случае, если мы пришли к ней в результате многих испытаний нашего воображения, многих ошибок, многих проверок, многих сомнений и долгих поисков возможных путей критики.
 

  Поэтому, признание принципиально критического и, следовательно, революционного характера человеческого мышления, то есть того факта, что мы учимся на ошибках, а не посредством накопления данных. Все это позволяет критическому (и прогрессивному) учению о погрешимости открыть нам столь насущную перспективу для оценки как традиции, так и революционной мысли.
 
И это учение, что еще важнее, показывает, что роль мышления заключается в проведении революций путем критических споров, а не при помощи насилия и войн, что битва слов, а не мечей, является замечательной традицией рационализма.

Читайте также

Последние новости