Наши любимые дети

"В тот день мои родители воспользовались своим конституционным правом на смерть.
...
Я пришёл из школы. Бросил планшетку на кровать, а потом тихонько заглянул в гостиную, откуда звучала музыка.
Первое, что я подумал,- отец нашёл наконец работу. Мама и папа сидели за столом, застеленным белой скатертью, посередине стола горели свечи в старинном хрустальном подсвечнике, который доставали только на дни рождения и Рождество. На тарелках были остатки еды - настоящей картошки, настоящего масла, и я уж никогда не поверю, что папа не съел бы двух полных тарелок, перед тем как не доесть третью. Стояла полупустая бутылка водки, причём настоящей, и почти пустая бутылка вина.
- Тикки! - сказал отец. - Быстренько за стол!
...
Я сел, ничего не спрашивая. Отец очень не любит расспросов, ему нравится рассказывать новости самому, даже если надо всего лишь сообщить, что мне купили новую рубашку. Мама молча положила мне гору мяса с картошкой и поставила рядом с тарелкой бутылку моего любимого кетчупа. Так я и слопал всю тарелку ... прежде, чем папа развеял моё заблуждение.
Никакой работы он не нашёл.
Для людей без нейрошунта сейчас вообще работы нет.
Надо ставить шунт, но у взрослых это очень опасная и дорогая операция. А маме не платят денег, и, значит, им нечем даже оплатить жизнеобеспечение, а я ведь прекрасно понимаю, что на нашей планете можно жить только под куполами.
...
Поэтому они с мамой воспользовались своим конституционным правом...
...
Наверное, надо было сказать, что лучше мы все вместе отправимся в поселения и будем очень старательно проходить дезактивацию, возвращаясь с рудника, и проживём долго-долго...
...
И я ничего не сказал. Совсем ничего. Мама то начинала смеяться и целовала меня в макушку, то очень серьёзно объясняла, что теперь мой пай на жизнеобеспечение продлён на семь лет, я успею вырасти, получить професию, а нейрошунт у меня очень хороший, они тогда здорово зарабатывали и не поскупились...
...
Она заплакала только тогда, когда папа сказал, будто почуял мои колебания, что переменить уже ничего нельзя. Они подали заявку на смерть, выпили специальный препарат, поэтому им выдали "прощальные деньги"...
...
Мороженое я всё-таки съел. Мама смотрела так умоляюще и жалобно, что я хоть давился, но глотал холодные сладкие комки, пахнущие клубникой и яблоками. Потом мы, как обычно, прочитали молитву и легли спать.
В дом прощаний родителям надо было идти рано утром...
...
Я пролежал часов до трёх ночи, глядя на часы...
И только тогда я понял, что думаю о родителях в прошлом времени, быдто они уже мертвы, я вскочил, распахнул дверь и бросился к ним в спальню...
...
- Тикки, ты поймёшь, что это было правильно.
- Нет, папа, - сказал я.
Надо было сказать "да", но я не смог. Отец улыбнулся, но как-то очень тоскливо, взял маму за руку, и они вышли.
..."
С. Лукьяненко "Танцы на снегу"

Читайте также

Последние новости