Наши любимые дети

                                        Любовь Михайловна Лебедева (г. Плёс)
            История картины И.И. Левитана «ТЯГА», подаренной моему прадеду И.Ф. Фомичёву
В сборнике материалов по итогам работы конференции «Левитановские чтения. К 120-летию приезда И.И. Левитана в Плёс» в 2009 году был опубликован материал Г.В. Панченко «Фомичёвы — плёсские друзья И.И. Левитана» по воспоминаниям моей мамы Галины Евгеньевны Лебедевой. Упоминание о Фомичёвых также есть в книгах о И.И. Левитане (С.А. Пророкова, Е.В. Кончин, Н.П. Смирнов). Герой рассказа Н.П. Смирнова «В одной берлоге» — Фёдор Афанасьевич Фомичёв — мой прапрадед.
Есть ещё один интересный факт, связывающий семью Фомичёвых с великим пейзажистом. Это — картина «Тяга», подаренная Исааком Левитаном моему прадеду Ивану Фёдоровичу Фомичёву, очевидно в память об их совместной охоте. Именно так об этой картине написано в каталоге Алексея Александровича Фёдорова-Давыдова.
Иван Фомичёв был сыном от первого брака богатого плесянина Фёдора Афанасьевича Фомичёва. Фёдор Афанасьевич имел в Плёсе несколько домов. Один из его красивейших домов стоял там, где сейчас находится Калашная улица. Этот дом он взял за долги у бывшего городского головы. В нём Фёдор Афанасьевич жил со своей второй молодой женой Анютой и двумя дочками. Дочки были по возрасту такими же, как и две его внучки — Маня и Саша. Александра Ивановна вспоминала, как они уговорили дедушку взять их на ярмарку в Нижний для покупки мебели в новый дом. Он купил самую дорогую и красивую мебель и несколько клеток с канарейками. Клетки с птицами повесили на окнах. Когда его дочки подросли, в доме часто устраивали танцевальные, музыкальные и театральные вечера для плёсской молодежи.
Для сына Ивана он приобрёл за долги на другом берегу Волги, на возвышенности и недалеко от реки, усадьбу «Ильинка».
Дом на усадьбе был двухэтажный: первый этаж каменный, второй — деревянный с открытой деревянной верандой, окаймляющей с трёх сторон переднюю половину второго этажа и закрытой верандой, опоясывающей заднюю часть этого этажа. Верхний этаж состоял из пяти комнат, двух кухонь и четырёх изразцовых печей. На первом этаже располагались кладовые, помещение для прислуги, кухня. В комнатах наверху была красивая плюшевая и велюровая мягкая мебель, венские стулья, зеркала. По воспоминаниям моей бабушки, в обустройстве интерьера помогала и Софья Петровна Кувшинникова, привозившая из Москвы ткань для штор. Её вкусу Надежда Никандровна доверяла. Комнаты были проходные и очень просторные, окна до потолка. Застеклённая дверь из последней большой комнаты выходила на веранду, откуда открывался великолепный вид на Волгу и на Плёс. На зиму комната закрывалась, так как не отапливалась. На усадьбе было много разных надворных строений для домашних животных: коров, свиней, кур. Большую территорию усадьбы занимал пчельник и яблоневый сад. Иван Фомичёв, будучи страстным охотником, держал много охотничьих собак самых разных пород: легавых и гончих. По воспоминаниям моей бабушки Александры Ивановны Фомичёвой, одна из собак породы пойнтер по кличке «Цампа», была удостоена медали на выставке собак в Костроме. У Ивана Фёдоровича была богатая коллекция охотничьих ружей.
Внизу, под Ильинкой, до Волги простирались плодородные заливные луга. На лугах очень хорошо вырастала капуста. Тут же рос «краснотал» — ива, из прутьев которой плели корзины и другие изделия. Приезжали за «красноталом» со всей округи. На лугах после спада воды вырастал большой урожай овощей. А вот как описывает интерьер дома Фомичёва в своей повести «Золотой Плёс» Николай Павлович Смирнов: «В комнатах было скромно, опрятно, уютно: красивые кресла, полированные столики, узорчатые шифоньерки. В кабинете над диваном, на расшитом ковре висели ружья, патронташи, витой медный рог, чучела косача и вальдшнепа. Много грудилось по стенам волнующих охотничьих картин и фотографий. На столе и на полках лежали журналы и книги — среди них опять-таки много охотничьих, ореховые шкатулки, янтарные мундштуки и трубки, резные и фарфоровые безделушки.»
Они подружились — Иван Фомичёв и Исаак Левитан. Возможно, начало этой дружбе положила Софья Петровна, приходя в дом на Никольской улице к Надежде Никандровне Фомичёвой. В этом доме стоял концертный рояль «Беккер», подаренный Надежде Никандровне на свадьбу богатой семьёй Раззореновых, которая её воспитывала. Надежда Никандровна, женщина музыкальная, образованная, хорошо играла на фортепиано и выписывала ноты из Санктъ-Петербурга и Москвы. Она предпочитала жить в Плёсе.
Из-за пристрастия к охоте её муж Иван Фомичёв чаще жил в Ильинке. По воспоминаниям моей бабушки (она записывала рассказы своей мамы, Надежды Никандровны), Исаак Ильич и Иван Фомичёв не раз ходили вместе на тягу, да и к цыганам, послушать пение, посидеть у костра. Цыганский табор часто раскидывался недалеко от Ильинки. Возможно, сидя у костра и слушая пение цыган, задумал художник сюжет картины «Табор цыган».
А вот как описывает знакомство Левитана и Фомичёва в цыганском таборе Николай Павлович Смирнов: «Художник достал из сумки альбом и карандаш. Увлекшись работой, он не заметил, что из одной палатки вышел, сонно щурясь от света, молодой человек в венгерке и шароварах, напущенных на блестящие казачьи сапоги.
— А, господин художник! Весьма и весьма рад, что удалось, наконец встретиться. Много слышал о вас от Ивана Николаевича Вьюгина и от прочих горожан. Разрешите познакомиться! — Исаак Ильич с удивлением взглянул на этого странного человека, протянул руку: — Очень рад! — Незнакомец несколько театрально поклонился, басовито и приветливо сказал:
— Иван Фёдорович Фомичёв. Никаких должностей не занимаю, никаких коммерческих дел не веду. Люблю охоту и природу, дружу вот с этими сынами вольности, живу, как нравится. Так сказать, праздношатающийся, довольный жизнью человек».
Летними тёплыми вечерами охотники на веранде дома в Ильинке «пили крепкий чай с каким-то особенным вкусным домашним печеньем, разговаривали об охоте и несложной городской жизни. Исаак Ильич говорил о Москве, о Чехове, которого Иван Фёдорович читал и ценил и потому слушал художника с острым и благодарным любопытством».
В один из приездов в Плёс в1888–1889 годах Исаак Ильич в память о совместной охоте подарил Ивану Фомичёву картину «Тяга» с трогательной надписью: Милому Исааку Фёдоровичу Фомичёву отъ И.Левитана. Я не думаю, что Левитан перепутал отчество своего плёсского приятеля, охотники побратались.
О существовании этой картины и о месте её нахождения мы узнали из каталога А.А. Фёдорова-Давыдова от 1966 года, где она значится под № 260.
В какое время картина исчезла из нашей семьи, ни мама, а уж тем более я, не знаем. Но, возможно, её продала бабушка Маня (Мария Ивановна), так как она со своей многодетной семьей, овдовев, поселилась на Ильинке. Жилось ей очень тяжело: шестеро детей, она — учительница в сельской школе. Поселившись на усадьбе, Мария Ивановна, таким образом, спасла её от экспроприации.
А, может быть, картина была украдена или продана ещё раньше, до революции. В семье о картине никто не вспоминал, возможно, это был семейный секрет. Бабушка Маня хорошо запомнила Левитана. Было ей тогда почти семь лет. Исаак Ильич как-то, шутя, погладив её по головке, сказал : « Вот вырастешь Маша, и будешь моей невестой». Она ответила ему, что не хочет быть его невестой, потому, что он чёрный, как цыган. Левитан долго смеялся над этой шуткой и всё поддразнивал маленькую девочку.
Какое-то время картина была в коллекции армянского живописца Е.М. Татевосяна. Егиш Мартиросович был на 10 лет моложе Левитана, тоже закончил училище на Мясницкой, был учеником Н.В. Неврева, Е.С. Сорокина. В доме любимого учителя Василия Дмитриевича Поленова встретил он свою первую и единственную любовь Жюстину. В его Тифлисской квартире на Анастасиевской ул.11 была коллекция картин, которая могла вызвать зависть многих художников, не говоря уж о коллекционерах. Перечень имён звучит сладостной музыкой: Елена и Василий Поленовы, Михаил Врубель, Константин Коровин, Иван Айвазовский и Исаак Левитан. Позднее Егише познакомился и подружился с Рубеном Дрампяном, директором картинной галереи Армении, туда постепенно перекочевала бóльшая часть его коллекции, составив основу прекрасного собрания русской живописи.
В настоящее время картина находится в Национальной картинной галерее Армении, куда поступила в 1942 году за инв. № 2316 под названием «Ранняя весна. Закат». Директор национальной картинной галереи Армении Фараон Михайлович Мирзоян откликнулся на нашу просьбу и прислал фотографию картины в электронном виде. На ней хорошо можно рассмотреть надпись Фомичёву и подпись Левитана. Размер работы — 21х31, картон, масло.

Позднее Исаак Ильич написал несколько работ под названием «Тяга»: в 1891г. — акварель, в 1899 три работы: один этюд и две пастели. Все они красивы, но мне дороже всего та, которая была подарена Исааком Левитаном моему прадеду Ивану Фомичёву.
                        Литература и материалы

• Личный архив семьи Г.Е и Л.М.Лебедевых, Г.Я.Брайнина.
• «Золотой Плёс». Н.П. Смирнов. Москва, «Советский писатель», 1982 г.
• «Исаак Ильич Левитан». Документы, материалы, библиография, под общей редакцией А.А. Фёдорова-Давыдова. 1966 год. Издательство «Искусство», Москва»
• «Ноев Ковчег». Информационно-аналитическая газета армянской диаспоры стран СН, №9(43), сентябрь 2001 г.

Моя признательность Л.М. Лебедевой и Национальной Галерее (Ереван), директору галереи Фараону Михайловичу Мирзояну

Читайте также

Последние новости