Наши любимые дети

20 февраля был отъезд из Новодвинска с моими товарищами Колей и Саней. Мы ещё заранее договорились по интернету, что этот участок маршрута пройдём вместе. По пути останавливались во всяких красивых местах для фотографирования. В Холмогорах нам встретился замечательный памятник местной породе коров, по виду более напоминающий надгробие, нежели памятник.
В Пинеге сходили в музей и поели в столовой. Ассортимент столовки остался прежним с моего прошлогоднего посещения, вот только цены подросли - суп гороховый стоивший 12 рублей ныне стоит 14. Отобедав, простились с Колей и Саней и двинули в сторону Мезени. И нам повезло - была прямая машина. В Совполье зашли в придорожное кафе - в нём царила темнота и посетители сидели за столами при свечах - электричество поломалось. Рядом с кафешкой стояли оленьи упряжки - сейчас февраль и ненцы откочевали из тундры на юг. В Мезени сразу пошли в знакомую мне по прошлому году кочегарку, где я услышал при входе - "Опять ты на Север подался..." Душ и ночлег, благодать....
21 февраля - за Мезенью автомобильные дороги заканчиваются. Далее - только вездеходы, снегоходы, олени либо по воздуху. Едем на попутных снегоходах. В алюминевом прицепе трясёт так, что кажется вот-вот выплюнешь свою печёнку. Достигаем посёлка Несь - это уже за Полярным Кругом, Ненецкий Автономный Округ. Вписываемся на Дизельную, где встречаем радушный приём у электриков и дизелистов. От них узнаём, что на днях доложны прийти вездеходы - продукты здесь сейчас таскают в посёлки гусеничными машинами, внешне напоминающими танки.
Ждать вездеходы нужно было больше суток, а пока мы ходили по посёлку и сидели на ДЭС, распивая чаи и поедая кашу. Дизелисты угощали всяческими северными едами - жареной навагой и камбалой, замороженной олениной, которую мы тонко резали и куная в соль, ели в сыром виде. Ездили по тундре на снегоходах за куроптями - белые куропатки целыми стаями взлетают перед транспортом и порой удаётся их сбить - получается охота без выстрелов. Мне довелось управлять снегоходом, что оказалось не сложнее управления газонокосилкою. Около ДЭС стоит большой вездеход - КАМАЗ на гусеницах. Его купили за 8 миллионов рублей, однако никак сейчас не используют, за исключением того, что в его кузов метают пустые бутылки - получается что это самая дорогая мусорка в России.
23 февраля - прибыли вездеходы. Едем сквозь тундру в Ому, вздымая облака снежного крошева. Водитель сидит в наушниках - слишком уж шумно в кабине от мотора. Сбоку у него лежит ружьё на всякий случай. В Оме мы были приняты местными жителями и ели суп из куропаток перед дальнейшим путём. Пройдя пешком несколько часов, мы встали с палаткой в перелеске. Деревья здесь когда и есть, то маленькие и корявые. Но и это уже лучше, чем ставить палатку в чистой тундре, где нерастянутую палатку может просто сломать ветром.
Ночлег выдался не жаркий - ночью было под тридцатник. 24 февраля - идём пешком по тундре. На сколько хватает глаз - бугристая снежная равнина, изредка разбавленная кустиками и деревцами. Вдоль трассы вездеходов стоят бочки из под топлива - по ним определяют путь, когда после метели следы исчезают. К вечеру дошли до посёлка Снопа, где на дизельной ночевали. В Снопе обнаружилась дешовая греча - 70 рублей за килограмм, тогда как в Архангельске и Питере она не менее 100 рублей. Посему - все в посёлок Снопа за дешовой гречей! В остальном же цены весьма высоки - сгущёнка по 50 р. за банку, сахар по 80 р. килограмм, тушёнка по сотне, рыба консервированная по полтиннику. Зато хлеб всего 25 рублей и тёплый - пекут тут же.
25 февраля - появился снегоход на Пёшу. Посёлок этот составил впечатление небольшого города - здесь есть и церковь, и ДК, и больница, и детсад, и школа. Магазинов штук десять. Ночевали у дизелистов, в избе, а 26 числа переселились в охотничью избушку в двух км от аэродрома. В избушке этой, имеющей размеры 2 на 4 имелось две кровати, укрытые оленими шкурами, стол и маленькая печка. А вот электричества не имелось. Разведка показала, что изредка бывают вездеходы на Индигу. А далее - тайна покрытая мраком - вроде как ходят частники на снегоходах, везущие рыбу в Нарьян-Мар. Но это уже абсолютно непрогнозируемое явление. Пешком там расстояние, примерно равное расстоянию от Питера до Пскова. Следующий день мы провели в избушке, ходили в посёлок поговорить с дизелистами - да ничего нового не узнали. Транспорт на Индигу возможно будет в течение марта - вот и вся информация.
27 февраля вздумали пойти пешком в соседний посёлок, однако выглянув за дверь избы, поняли, что сегодня точно никуда идти не выйдет - пришло то, что местные называют словом погода - не понять, где небо, а где земля - снег, носимый ветром, занимает всё пространство. Еле видны в двадцати метрах макушки угнетаемых ветром елей. Дрова и пища у нас были - сидели целый день в избушке. Вечером - при свете свечи. Лишь к концу вторых суток метель ослабела и 1 марта мы выбрались из избы в аэропорт, откуда я улетел в Несь на самолёте АН-2, Сергей же решил посетить ещё хотя бы Белушье. На том и расстались. Я повернул назад, к вечеру прибыл уже в Мезень на попутном снегоходе.
Обратно ехал по М8 и А114 через Архангельск, Вологду и Тихвин. 4 марта - прибыл в Питер. Колличество машин и людей сначала ввело в некоторый ступор, слишком резок был контраст - всего пол недели прошло с тех пор, когда я сидел при свечах в охотничьей избушке.

Читайте также

Последние новости