Наши любимые дети

(мысли и интервью под впечатлением от танцевально-драматической постановки «Последний танец»)

Тем, кто влюблен в театр…
Тем, кто влюблен в танец…
И тем, кто просто влюблен.
Посвящается.
Я шла домой и думала…
А я когда-нибудь любила?.. Любила свою судьбу так, чтобы от этого захватывало дух у окружающих?... Я когда-нибудь танцевала так, чтобы земля содрогалась от моих эмоций, а яркость воспоминаний давала силы завершить…последний танец?
В декабре в Харькове уже во второй раз с успехом прошел танцевально-драматический спектакль "Последний танец", организаторами которого выступили танцевальная школа PAstudio и продюсерский центр "Артуан".

По задумке режиссера, главный герой – состоявшийся танцор по неизлечимой болезни заключён в стены палаты, которая с каждой минутой приближает его конец, нагнетая атмосферу и ухудшая и без того тяжкое состояние. Сломать эту сложившуюся ситуацию решаются друзья больного, которые приносят фотоальбом, отражающий всю его историю. Вокруг этого альбома, его фотоснимков и разворачивается основные действия спектакля. Всматриваясь в каждый снимок, герой каждый раз "оживает" – приходит в себя и заново переживает яркие моменты своей жизни, тем самым осознавая ценность каждого прожитого дня.

Под впечатлением от уже второго просмотра танцевально-драматической постановки «Последний танец» я решила, что мне срочно необходимо поговорить с Пашей Астаповым (руководителем PAstudio, хореографом-постановщиком и главным героем этого танцевального спектакля), чтобы поскорее рассказать обо всем «выведанном» тебе, Дорогой Читатель.
GEOMETRIA: Паша, расскажи, пожалуйста, как ты пришел в театр?
Павел Астапов: О, эта история очень интересная. В начале 2010 года меня пригласили преподавать танцы в одно частное заведение, в котором у детей была дисциплина «Актерское мастерство». Общаясь с девушкой, которая преподавала эту дисциплину, у меня появились мысли, чтобы ввести и у себя в собственной школе танцев такой предмет, как «Актерское мастерство». Девушка порекомендовала мне одного человека, который, по ее мнению, сможет отлично преподавать у более взрослых ребят. Этим человеком оказался Олег Дидык (актер известного не только в Харькове «Театра 19»), который впоследствии оказался режиссером нашего спектакля. Все началось с мастер-классов у нас, в школе PAstudio, по актерскому мастерству. Обращая внимание на то, как Олег ведет себя с людьми, я просто почувствовал необходимость, что мне это тоже нужно. Первым «экспериментом» с Олегом был отчетный концерт «Библиотека», который мы решили сделать еще более интересным, украсив элементами актерского мастерства, дабы отойти от простого показательного выступления. Так и появилась потребность делать что-то еще более острое, еще более интересное. Сначала были пробные попытки прототипа «Последнего танца», на которых я помимо танцев представал перед зрителем как актер. Это было в одном из ночных заведений моих друзей. Но уже тогда, собирая достаточно большое количество восторженной публики, я понимал, что у меня это получается. У нас это получается. И нужно двигаться дальше. И сразу же после лета вместе с Олегом мы начали активно разрабатывать сценарий, репетировать и ставить, доводить до совершенства… и впоследствии – мы в октябре презентовали спектакль на Большой сцене Дома Актера.

GEOMETRIA: Чья была идея спектакля? Кто придумал сюжет?
Павел Астапов: У нас, у PAstudio, были рабочие номера. А Олег взял идею (это его идея) и протянул через нее отобранные наши номера, сделав из них единую постановку. Некоторые номера были адаптированы под «Последний танец», а некоторые постановки были созданы специально под этот спектакль. Когда Олег Дидык презентовал всему коллективу идею, многие были в шоке: как это – главный герой умирает?! Но потом мы поняли, что эта идея будет рассматривать жизнь человека под специфическим углом, затрагивать очень глубокие смыслы, глобальные и по-своему актуальные для каждого зрителя. Балет проникся – решили пробовать.
Так как в спектакле есть главный герой, и переживает он много своих жизненных ситуаций конкретно в танце, каждый номер выражает определенную часть его жизни: может быть, это момент из его жизни; возможно, переживания; может быть, это некая потребность. Да, я в этом уверен. И некоторые «не коммерческие» наши постановки нашли свою жизнь, свое воплощение в этом спектакле.

GEOMETRIA: Больше всего, как мне показалось, весь зал содрогался от твоего последнего танца… Насколько ты сам проникся жизнью своего героя? Насколько «влился в его шкуру»?
Павел Астапов: В театре я только начинаю свою деятельность. Но я хочу. Я стараюсь. В спектакле я играю человека, который умирает, и который знает об этом. В процессе спектакля у меня лично возникало много противоречий, поскольку я еще молод, во многом еще не опытен в плане театра. У моего героя нет фиксированного возраста. Пусть зритель сам его определяет. Одно известно наверняка: у этого человека уже есть жизненный опыт, который что-то понял в этой жизни. Сначала было действительно тяжело… Но когда открываются кулисы… когда появляется тишина в зале, когда зрители видят постель, старую, железную… видят человека, на ней лежащего… В этот момент невозможно не войти в образ своего героя. Я забывал о том, кто такой Павел Астапов, и начинал проживать жизнь главного героя.

GEOMETRIA: И поверь, зритель это чувствовал и переживал вместе с тобой. Паша, насколько тебе близко состояние каждой сцены? Можешь кратко охарактеризовать каждый момент, по которому проходил герой «Последнего танца»?
Павел Астапов: Начинается все с того, что зритель видит моего героя, лежащего на железной постели. И он сам себе проговаривает мысли: кем он является в этой жизни? Что он прожил? Что ему еще предстоит в стенах этой палаты? Мой герой с одной стороны уже смирился с тем, что его ждет смерть, но до конца не сдается еще, держится. Но тем ни менее нагнетает свое состояние.
А эту ситуацию пытаются сломать его друзья, которые приходят навестить героя в палату. Они тоже не хотят смириться. Поэтому на тот промежуток времени, который остался моему герою, они пытаются вернуть его в приятные ощущения прошлого, полноценные и живые переживания, эмоции, которые он уже испытал. Друзья приносят герою фотоальбом из его жизни.
Оставшись наедине с альбомом, герой действительно погружается в воспоминания, ту активную жизнь, которая была у него до этого момента. И вдруг то, что он вспоминает – оно оживает и начинает существовать вокруг этой картины. Так появляется номер, в котором он принимал участие, который он сам же создавал – «Цирк».

Казалось бы, вот оно, счастье – яркие моменты жизни, то что близко, что до боли приятно. Но проходит время, и герой снова возвращается в свою сегодняшнюю реальность. Глядя в альбом, начинается ностальгия, но герой понимает, что смерть рядом. Он читает монолог Есенина «Черный человек»:
Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь… (и т.д.)
Читая стих, мой герой начинает входить в ту определенную правду, которая его ждет. А его ждет смерть. Следующий номер – «танец смерти», в котором главный герой все же еще продолжает бороться. Знает, что умрет. Но борется до последнего.

Вот только что к моему герою явилась смерть, но он пытается отогнать ее от себя чем-то контрастным. И он читает Маяковского… очень положительный и очень мощный стих (Паша начинает читать вслух – прим.ред.):
Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?
Значит - кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
Естественно, что осознание приходящей смерти существенно может пошатнуть психику и без того больного человека. Следующий танец – «дурка», который в определенной степени сумасшедший, этот танец отвлекает моего героя от дурных мыслей о его смерти.

Человек – он настолько уникален, что может менять свое состояние от крайности в крайность. И следом за вот этим легких сумасшествием к моему герою приходят следующие воспоминания. Дальше идет мой личный стих, в котором герой вспоминает о своей неразделенной любви, о влечении к другому человеку… В стихе очень глубокий смысл: порой мы гоняемся за людьми, которые нам очень нравятся, в которых мы нуждаемся; а в действительности не замечаем любовь, которая совсем рядом, в нашем окружении. И только в конце мы можем осознать: Боже, какие же слепые мы были!
(отрывок из стихотворения)
Я принял правила игры,
Игры сильного человека, поддавшись соблазну его натуры.
Начал раскрываться, тем самым слабея.
Заведомо знав, что проиграю,
Держался за каждую возможность оставаться в игре.
Ведь она стала наполнять и вдохновлять меня.
И этот стих начинает восприниматься наяву. Он рассматривает взаимоотношения девушки, молодого человека и еще кого-то. То, что показал следующий танец – танго.

И вот теперь моему герою становится по-настоящему плохо. Он вспомнил о былых переживаниях любви, и это все накладывается на его болезнь. Понимает: смерть уже идет за ним. Но мой герой не хочет так легко сдаваться, он жаждет бороться. И тут он решает принять лекарство, которое облегчит его страдания. Ему становится действительно немного лучше. Подходит к окну – а там жизнь, там эмоции! Мой герой по жизни привык создавать. И вглядываясь в окружающий мир, он не может остановится – он жаждет творить. И мой герой берет ту энергия извне и начинает создавать. Но он не просто создает – он ведь может и управлять ею! Очередной глоток жизни воплощается в следующем номере – «кукловод с куклами».

И вот он опять в 4 стенах палаты. К нему приходит девушка. Он к ней, может, что-то и испытывает, но раньше он этого не замечал. Как я уже говорил, мы часто гоняемся за теми девушки, которые не ценят нашего внимания, а не замечаем истинное сокровище, которое находится совсем рядом. Может быть, мы что-то и чувствуем, но не обращаем на это внимание. Нам некогда. Мы в погоне.
Но в предсмертном состоянии все начинает переворачиваться. И когда в палату приходит девушка, которая безумно его любит, он несколько раз спрашивает: «Зачем ты пришла?». Причем каждый раз с разной интонацией и в разном контексте. А ответом на этот вопрос холодного человека является простое касание – теплое прикосновение ее руки.

И тут до него доходит: какой же я слепой? Мы бегаем за искусственной любовью, когда настоящая – вот она, все время была рядом. И пусть это осознание приходит в последний момент – но оно приходит! Да, теперь все ясно. Да, он любит. Да, его любят. И пусть смерть моего героя очень близко, но ему уже не страшно уходить – он ЛЮБИТ! И эти чувства переносятся в танец с девушкой.

Все. Вот она смерть. Стоит совсем рядом. Но перед смертью хотелось бы ощутить около себя близких людей. Чтобы они были рядом до последней секунды. И они приходят.
У моего героя начинают обострятся все чувства. Он принял смерть. И тут приходит любовь, искренняя, настоящая. И он понимает: «Да, я умру. И умру сейчас…Теперь я прожил эту жизнь сполна». И он читает последний монолог:
Проживая свой день, задумался.
Насколько ярким я его делаю.
Как сильно я его люблю.
И какой любовью насыщаю.
Мне есть что вспомнить,
Я это знаю, я это чувствую.
Я это переживаю каждой частичкой своего тела,
Осознавая, что я счастлив!
И этим я вечен!
Как любой человек, искренне питающий любовь к миру живому, настоящему!
Я люблю!
Я люблю!
Я люблю тебя, Жизнь!
(Павел Астапов)
Мой герой прожил жизнь не зря. Он занимался любимым делом. Он создавал. И в конце он приобрел самое важное (хоть на секунду, хоть на чуть-чуть!) – он приобрел любовь. Мой герой принимает смерть. Он идет к ней.

P.S. Отдельно хотелось бы отметить просто идеальную подборку музыкального сопровождения и провокативность спектакля: он создан с огромным количеством специальных приемов, чтобы каждый зритель принял что-то личное, особое, понял по-своему каждый эпизод сюжета. У зрителя еще должны остаться вопросы: почему именно так? И чтобы потом, каждый последующий раз приходя на спектакль, он понимал что-то новое. Это как книжка: прочитав ее впервые, мы извлекаем что-то одно; при втором прочтении видим совсем новые грани; третье прочтение открывает совершенно иные горизонты.
Уста Геометрии – Мария Мартиросян, г. Харьков.

Читайте также

Последние новости