Наши любимые дети

В ИПС изменилось совершенно все. Лицо, взгляд, голос, осанка, походка. Она будто расцвела. И случилось это как-то вдруг, за мгновение. Причем за совершенно неожиданное мгновение.

Три дня до этого мгновения были для меня тяжелыми, но захватывающими и интересными. Три дня в Вене, впервые в жизни. Замечательный город, широкий, светлый, торжественный. Не считая первой половины первого дня, когда нас сразу после автобусного переезда из Кельна повезли на чудовищную обзорную экскурсию по городу, остальное время было прекрасным. Мы очень много гуляли, за три дня успели посетить и Бельведер, проведя больше часа в двух залах Климта и отмахиваясь от тетенек, которые за полчаса посмотрели весь музей, но не знали, как добраться назад до центра, и Шенбрун, где в этот момент проходила выставка личных вещей и платьев Сиси (кого же еще?), и попасть на стоячие места в Венской опере. Все было бы здорово. Но когда вас двое, очень важно, чтобы вы оба воспринимали если не одинаково, то хотя бы с одинаковым настроением. И у нас с ИПС обычно так, почему я и обожаю с ней путешествовать. Но не в Вене. Я видел, как она почти страдала. Она жаловалась на то, что Вена ей не дается, что она никак не может ее поймать и почувствовать. Я тогда не очень понимал, что она имеет ввиду, очень боялся, что каким-то образом к этому причастен, хотя она убеждала меня, что нет...

Потом в одно мгновение все переменилось. И со светлым, радостным лицом ИПС запела «Голубой дунай». Произошло это в тот момент, когда, за час до отъезда из Вены, она увидела «Мадонну в зелени» Рафаэля.

Потом, часто вспоминая тот случай, я понял, что никогда не знаешь, что откроет тебе Город. Всегда нужен какой-то ключ, который вдруг изменит твой взгляд на Город, заставит тебя видеть и чувствовать по-другому. Но где и когда найдет тебя этот момент, предвидеть, кажется, совершенно невозможно.

Впервые со мной это произошло в той же поездке. Так же, как ИПС не могла воспринять Вену, я не мог уложить в себя Париж. Там мы провели еще меньше времени, и он не произвел на меня совершенно никакого впечатления. Ничто в нем. Но через полгода я прочитал «Праздник, который всегда с тобой» Хемингуэя. Так случилось, что большую часть второго дня мы гуляли именно по тем местам, которые описываются в этой книге. И неожиданно эти места в моей памяти заиграли, получили цвета, оттенки, интонации.

Еще один город дался мне через книгу, но в обратной последовательности. Как ни банально, это была Прага. «Замок» я прочитал задолго до поездки туда, но, когда я вышел в первый же день на улицу и увидел нависающий надо мной Град, Прага для меня будто сложилась, как-то сразу и сама собой. При этом должен признаться, только там, спустя какое-то время, я узнал, что Кафка был чехом и описывал именно Град.

Убежден, что каждый раз, когда ты приезжаешь в город с надеждой найти с ним общий язык, он попросит от тебя какой-до другой ключ. Помню, с каким трудом мне давался Лондон в последнюю поездку. Я ехал туда в третий раз с ощущением, что в эту поездку он с радостью откроется мне сразу по приезду. На это Лондон ответил мне холодным равнодушием. Несколько дней я бродил по нему в состоянии, близком к депрессии, не видя ни одной лазейки, к которой можно было бы подступиться. А потом уехал. На один день в Оксфорд, на другой - в Виндзор. В Виндзоре во мне что-то изменилось. Приехав оттуда вечером в Лондон, я почувствовал себя почти как дома.

Ключом к Вене для меня стали венские катакомбы (это случилось уже во вторую поездку). Ключом к Риму - Остия.

Я часто говорю, что очень люблю Мюнхен. При этом должен признать, что этот город я совсем не знаю. Я люблю его потому, что приезжаю туда обычно в прекрасном настроении, на один выходной день. Для меня это не город, для меня это мгновенный праздник. Чтобы поймать город, хоть за краешек, надо провести с ним больше времени, чем один-два дня. А лучше намного больше.

Из городов, с которыми я провел немного времени вместе, есть один, ключа к которому я не нашел, хотя и очень его полюбил. Нью-Йорк. Город, очень мне близкий, очень понятный, но оттого и чужой. Чтобы понять другого, надо что-то перевернуть в себе. За десять проведенных там дней я не смог, не успел уловить, где мне надо пойти на уступки Городу, чтобы он впустил меня в себя. Наверное надо ехать обратно, искать дальше.

Есть еще один город. Единственный из всех вышеперечисленных, вызывающий у меня грусть, чтобы не сказать боль. Москва. Мы с ней тесно общаемся уже больше 10 лет, и у меня есть ощущение, что мы с ней неуклонно отдаляемся друг от друга. Может, это происходит именно потому, что я знаю слишком много ее ключей, что мы с ней слишком сроднились?

У Пруста это было.

Это вполне законный способ решать вопрос о смысле жизни – настолько приближаться к предметам и к людям, которые издали казались нам прекрасными и таинственными, чтобы иметь возможность убедиться, что в них нет ни таинственности, ни красоты

Последние новости