Наши любимые дети

- С чего все началось?

- А как почувствовала этот идущий свет, во время службы в Богородице-рождественском монастыре на Покров, так и началось.
Днесь благовернии людие
Светло празднуем,
Осеняеми Твоим, Богомати, пришествием,
И к Твоему взирающее пречистому образу, умильно глаголем:
Покрой нас честным Твоим Покровом
И избави нас от всякаго зла,
Молящи Сына Твоего, Христа Бога нашего,
Спаси души наша.
Так пели хорошо в тот день, что прямо из теплого храма, через свечи, через блеск окладов вошел в меня тот свет, и понесла я его людям.

- Как вы приняли решение просить подаяние в метро?

- Нелегко приняла. Знала, что иду на унижение, но унижение ради любви. И это любовь подсказала мне. Мы накануне всю ночь с Гришей говорили. Он не хотел. Мол, сам оправится. Да куда оправится, если к тому моменту уже месяц, как с постели не вставал. Я как пришла, так все и поняла:
- Господи, Гришенька, опять?
- Прости, Верочка, не удержал.
- Ничего, Гриша, я тебя обмою, и все хорошо будет. Все хорошо будет. Ох, Господи.
- Чувствую холод Вера, прямо так от ног к животу поднялся. Посиди со мной.
Взяла я его руку, а у самой на глазах слезы. На следующее утро испросила разрешения батюшки.
Он:
- Если другого пути нет, иди. Люди помогут.
Вот так, встала и пошла.
- Люди добрые, помогите на операцию мужу, Христом Богом прошу, Христом Богом прошу…
Некоторые отворачивались. Но многие помогали, по копеечке. Да разве на операцию хватит, так, на хлеб.

- Режиссер вас сразу заметили?

- В первом же поезде. Вагоне в пятом остановил меня человек. Весь в черном, я еще удивилась, что, как монах. И с бородой такой…

- Что он вам сказал?

- Сказал, что никогда не слышал, чтобы так просили милостыню. Что я очень тихо говорю и что, когда он услышал меня, то не смог удержаться от слез.

- Что вы почувствовали?

- Не знаю.

- Но это было приятное ощущение, вы поняли, что в этом ваше призвание?

- Да, наверно. Я думала о Грише. Может быть, этот человек денег на операцию даст.

- Вы сразу ему поверили?

- У него были добрые глаза. Он сказал, что давно искал меня. Дал мне адрес. Я вначале думала, что не пойду. Рассказала Грише:
- Гришенька, какой-то человек странный в метро ко мне подошел.
- Так ты в метро ходила?
- А что делать, деньги-то нам нужны. Откуда деньги…
- Дай мне умереть спокойно. Чувствую холод по левой стороне пошел, к сердцу подбирается. Не могу на левом боку лежать. Посиди со мной.
Взяла я его руку в свою. А на следующее утро к батюшке пошла.
- Батюшка, зовет человек меня один в театр работать. Изображать, как милостыню прошу. Деньги обещает. А они Грише на операцию нужны.
- Иди, если это ему поможет. Благославляю тебя.
Вечером пошла по адресу. Там дверь, дальше лестница, коридоры-коридоры, подвалы. Потом помещение маленькое. И сам этот Режиссер там.
- Пришли, а я вас ждал так.
Обернулся к труппе. Там еще людей много всяких было, в основном моложе меня.
- Вот, - говорит, - посмотрите, как это будет по-настоящему.
Пустил меня из одного конца зала в другой. Чтоб я эти слова говорила.
- Люди добрые, помогите на операцию мужу, Христом Богом прошу, Христом Богом прошу…
- Видите, - кричит, - из нее свет идет.
Я подумала, как люди видят этот свет-то. А Режиссер спрашивает:
- Будете играть в моем спектакле?
- Не могу, - говорю, - у меня, муж.
- Послушайте, - отводит меня в сторону, даже задрожал весь, схватил за локоть, - Вы должны играть, у вас талант, понимаете. В метро много не заработаешь. И кто там вас видит. Никто не видит, никто не ценит. А здесь, придут люди, которым нужен свет. В вас настоящее горе, и оно разорвет им сердце.
- Я должна подумать, - говорю.
Домой долго шла. Ночь, темень. Мысли путались.
- Гриша, Господи, опять.
- Прости Верочка, пытался встать, да упал. Сейчас и правая сторона холодеет. Посиди со мной. Чувствую, умираю.
- Да, что ты говоришь. Я все ради тебя делаю. Ради тебя одного. Меня же в театр позвали, Гришенька, может быть деньги будут на операцию.
- Посиди со мной, не уходи, Вера.
А у Гриши руки холодные. Бедный мой мученик. По лбу мокрому его глажу. Да что делать, деньги нужны. Он раньше, когда водителем работал, у нас всегда на кусок хлеба было. А сейчас что?
На следующее утро в театр пошла. Режиссер мне так обрадовался, обнял, целовать стал.
- Вот отсюда, сюда, - говорит. –ходить будешь. Только здесь остановись, как будто, на секунду усомнилась.
- В чем усомнилась, - спрашиваю.
- В том, что это тебе нужно. Подумай о том, что ты еще молодая. Как будто, мысль тебе такая пришла, что муж все равно уйдет, а с тобой, что будет. Просто об этом подумай, что ж со мной будет.
- Не знаю, - говорю, а сама вдруг чувствую, что слезы из глаз выступает.
Режиссер меня обнял и опять с одного края сцены на другой позвал.
- Попробуй.
Я прошла, остановилась, как он просил, как будто слова забыла. Подумала. Что ж со мной-то будет. Я-то кому нужна после того, как Гриша умрет.
- Гениально, - кричит. – Оскара, Оскара.

- И вам удалось этот свет, который во время службы вошел, в себе сохранить?

- Удалось. Поняла я, что этот свет еще кому-то нужен. Этот свет все время рядом был. А если пропадал, то я молиться начинала. И потом, когда к Грише пришла, его за руку взяла, я ему этот свет тоже подарить хотела. Но он отвернулся от меня.
- Посиди со мной, - говорит. – Я умираю.
- Не умираешь, Гришенька. Тебе еще жить и жить. Ты еще на спектакль придешь, увидишь меня, как я милостыню тебе прошу, - говорю, а сама смеюсь сквозь слезы.
На следующий день снова в театр пошла на репетицию.
- Как же ты Верочка, мужа-то любишь, больше, чем себя, - говорит мне Режиссер, - как же этого такого сильного чувства достичь. Никогда я никого так не любил. Да и никто не любил. Покажи это чувство и разорвешь людям сердце.
Он меня обнимает, а я плачу, как дура.
Вот уж скоро и спектакль.

- А Гриша что?

- Плохо было Грише. Раз пришла. А он говорит, что весь холодный. Что уйти хочет. Села я рядом с ним. Он – оставь, уйди.
На следующее утро, я к батюшке.
- Скоро отмучается, тяжело ему. Да и тебе тяжело.
И меня по волосам гладит. А я его руку целую.
Месяца через три-четыре Гриша-то Богу душу и отдал.

- Упокой его душу.

- Упокой его душу.

- Как прошла премьера?

- Люди плакали. Я чувствовала, что со мной Гриша, и этот свет призывала, и свет снова в меня вошел.

- А Режиссер?

- С тех пор так и прозвал меня – лучшая просительница.

Последние новости