Масштабирование словесности…

Из жизни неправильных рассказов.

Вспоминается классика: в этой сказке нет порядка:Что ни слово - То

загадка». А загадки приходится решать последовательно и кропотливо. Без обращения к корневым,

литературоведческиы похожениям, которые

вроде бы и напрашиваются при одном

виде списка внушительногo авторского корпуса, привлечённого

составителями в «Зону».

Вот с составителей и начнём. Но их... нет! Хотя они и пишут предисловие,

но обнародовать имена и фамилии не спешат. Ну может быть, потому, что перед нами

только.первый том из заявленного трёхтомника Огgаniс Рrosе.

Мало ли, вдруг читателю и критикам не понравится? Зачем же головы подставлять?

По-человечески понятно. Как понятно, что не может быть у составителей ответов и

на вопросы, становшие в последнее время почти риторическими. И почему

непременно надо привлекать английским названием? И почему в ряде рассказов

свободно присутствует ненормативная лексика? И почему среди авторов в

подавляющем большинстве,пред- ставители так называемогo либерального лагеря? И почему... И т. д. Перейдём к названию тома. Тут

составители принципиально выдали вновь нечто загадочное. Во-первых, они считают (если верить предисловию),что книга называется

«Семь метров. Публичная зона». Кажется, это известно только им одним. Поскольку

в выходных данных мы видим иное. Ну хорошо, поверим. Тогда, что такое семь метров? Вновь загадочное в предисповии:

«Психологи и социалоги (именно Так, и даже вынесли цитату в анонс! А.Я.) считают, что в западной культуре человек не воспринимает

события, обьекты и субъекты, находящиеся на расстоянии семи метров и далее, как

относящиеся к нему лично. Так вот почему Оrganic Рrosе?

Потому что в западной культуре»? Но, позвольте, ни одного западного писателя в

сборнике нет. Серьёзно, не сочтите занудой, но охота уже просто и тупо разобраться. Иначе чего ради я читал эти

криптограммы? О, при более тщательном

осмотре этого полузападноевропейского клона

удалось обнаружить одно-единственное имя, несущее ответственностъ за издание.

Итак, знакомьтесь - корректор Панда Грин. Имя комментировать не буду. Оно и некорректно (простите за невольный

каламбур) по отношению к … даме? В общем, очень хотелось бы узнать у этого существа; отчего столько

ляпов и небрежностей в этой самой «Зоне»? Ну ладно, с

составителями и с их «социологиями» так обошлись – свои люди, простят. Но в

произведении Виктора Ерофеева «Званый вечер, или Новая кухонная философия»

фотоаппарат известной фирмы носит название Каnon. Классику, понятно, не до мелочей. Но Панда явно завалил

доверенный участок. Но коли уж зашла речь о Ерофееве, то чтобы с этого мсчпа

почти порожняком не уходить, стоит отметить и некоторую жизненную неправду

«Новой философии». Так, вряд ли соответствует действительности утверждение

уважаемого автора, что на советских кухнях «часто отказывались болететь за

советские спортивные команды - болели за чехов или шведов назло». Вполие

допускаю, что такие болельщики имели место быть. Но чтобы часто?! Даже

заключённые уголовники, когда смотрят детектив, переживают не за преступника, а

за сыщика. Закон жанра-с! Не верится

и Петру Белосветову, автору повествования «Человек с ружьём» из цикла

«Ленинские чтения» (циклы о Ленине пишет, понимаешь, тоже мне Зоя

Воскресенская!). У него Свердлов демонстрирует такие вот познания в кулинарии»

- сделай этому шлимазлу порцию твоих чудных котлеток по-пожарски!» Как ни относись к Якову Михайловичу, но

человек дореволюционного воспитания в отличие от нынешних образованцев,

наверное, знал, что котлеты называются пожарскими. А «по-» бывают котлеты по-киевски. Понятно, что зацикленный на Ильиче

автор «стебается» и, например, сестра вождя обращается к его же супруге так: «-Ну всё, затянула шарманку;- Мария Ильинична сплюнула. ;

- Ты с кем споришь. Ты

же с Лениным споришь, стерва. С вождём народных масс». Но, как говорится:

котлеты отдельно! И вновь вопрос: а сборник чего перед нами?

Позиция анонимных составителей исполнена благородсгва: «Читателю

известно,думаем, что хороший рассказ, несмотря на его более простую, нежели у

романа, устроенность, написать едва ли не труднее…Поэтому... нас привлекает

этот незаслуженно обойдённый вниманием читателя жанр...» Итак, рассказ? Однако прочтение тома наводит на ясную мысль; что

в сборник включены помимо рассказов и новеллы, и повести. Что думают по этому

поводу составители, неизвестно. Но (наконец-то им можно сказать спасибо) они

обратились за разъяснением к Виктору Топорову, который и попытался разобраться с путаницей среди форматов в заключающем книгу эссе «3а что

мы их не любим?». При этом он цитирует одного из участников сборника,

Александра Кабакова: «У меня есть

такой подход: правильный рассказ и неправильный рассказ. Неправильный рассказ

- это рассказ, которьй нельзя пересказать одной фразой...». Топоров поясняет: «а то, что Кабаков называет «правильным

рассказом», на язык литературоведения

переводится как новелла. То, что «неправильным», - и является, собственно,

рассказом. О самом же сборнике В.

Топоров таком мнения: «Стоит ли такая

овчинка выделки? На мой Взгляд,

примерно в половине случаев ответ положительный». Пожалуй, соглашусь. Одно

нёпонятно: затевать с таким размахом сборник

с привлечением «паровозов», кроме В.

Ерофеева, ещё и В. Маканина, Л. Юзефовича,.М. Веллера, П. Крусанова, З.

Прилепина, чтобы из почти двух десятков

публикаций успешными стала лишь половина?!

Нет, в этой сказке явно нет порядка. Да ,и то молвить: сказка – ложь.

Александр

ЯКОВЛЕВ

Публичная

зона. 2009г.

Наши любимые дети

Социальные сети

Последние записи

У нас нашли

Спонсоры проекта

Масштабирование словесности…

Читайте также

Последние новости

План занятий

Гимнастика от 2 лет до 2 лет 6 месяцев

Проблема: ожоги, ушибы, травмы

Проблема: плоскостопие

Рефлекторные движения

Техника выполнения: растирание

Проблема: пупочная грыжа