Наши любимые дети

привет. я подумала, знаешь, мы могли бы вместе
сделать что-то милое. мы правда можем это сделать несмотря на тебя,
несмотря на меня, мы можем быть настоящими.

мы можем поехать зимой на ту самую дачу моего дедушки. поехать
вдвоем, в то время, когда остальные что-то кричат, пишут, куда-то едут,
мерзнут, забывают, стареют; мы немного сбежим от мира. сначала нужно
долго ехать на электричке, и тогда мы будем слушать музыку, такую
музыку, которая сильно нравится нам обоим, которая имеет смысл для нас, и
которая может не тронуть других людей. еще мы обязательно будем
обсуждать проходящих мимо и сидящих рядом людей, ты будешь отпускать
циничные комментарии, а я слушать и улыбаться куда-то в колено. еще
обязательно что-то громкое про чьи-то матерей, и мы сможем выйти в
тамбур, чтобы глотнуть немного воздуха. мы не курим с тобой.

мы приедем на станцию, и от нее до дачи нужно еще доехать. мы найдем
кого-то вроде таксиста, или просто желающего подработать местного, и он
обязательно расскажет нам какую-нибудь историю об этой зиме, о своей
жизни, или даже об охоте, а ты обязательно поддержишь разговор с ним, о
чем бы он ни был, потому как что-то общее непременно найдется. мы доедем
до края деревни, расплатимся, и пойдем пешком. вещей у нас будет
немного, зато много снега вокруг, всё светло, и собаки забавно лают. во
время такой хотьбы можно не говорить, но я, наверное, всё равно расскажу
тебе, как приезжала туда в 12 лет и всем гордо описывала своего парня,
существование которого было спорным для меня самой. в деревне хорошо то,
что там есть настоящие жители, которые там всегда. еще там есть
колодец-журавль, и обычный колодец тоже, и там всё очень настоящее. мы
зайдем в дом, который будет достаточно холодным, но сразу же затопим
печку и включим электронное, которое там, кажется, есть, отопление. я
посмотрю, что есть из еды, и там точно окажутся грибочки, а еще мы с
собой привезем каких-нибудь помидоров и хлеба. постепенно дом прогреется
(ты, кстати, сходишь еще пару раз за дровами, и я тебе помогу в курте
нараспашку), мы сделаем вкусный чай и наедимся. постепенно и мы
прогреемся, свыкнемся с домом, зайдем в ванную, перевернем стулья в
каминной, посмотрим на красивую спальню дедушки, поднимемся наверх, где
нас ждут холодные одеяла. мы перестелим простыни, и вдруг упадем на
кровать с чувством такого земного теплого счастья, посмотрим друг на
друга, увидим что-то родное-радостное в глазах, и тогда можно
целоваться-смеяться-делать любовь до бесконечности.

когда мы немного очнемся, спустимся вниз, и по дому уже можно ходить
без одежды, потому что стало совсем тепло и за окном стемнело. совсем
никуда не захочется выходить. мы залезем в большой шкаф и найдем
какую-нибудь смешную дачную одежду, наденем ее, умилимся и завалимся на
диван, смотреть что-то очень хорошее. мне кажется, мы могли бы
посмотреть приключения шерлока холмса и доктора ватсона с Ливановым,
потому что это несомненно прекрасно, и я часто сравниваю твой ум с умом
холмса, так что было бы вдвойне интересно смотреть. под шерлока холмса
хорошо спится, но мы, наверное, лишь остановимся на одной серии,
подбросим дров в камин и сделаем себе чаю с чем-нибудь вкусным. можно
будет найти карты и поиграть в них каким-нибудь смешным образом. там
есть гитара, но вряд ли тебе она будет интересна, да и я очень вряд ли
захочу брать ее в руки, когда ты рядом.

мы оденем большие валенки и выйдем на улицу посмотреть на звезды, где
их будет совсем миллион. снег будет сильно-сильно хрустеть и
переливаться в ночном свете. я на секунду подумаю о фотографии, но
блестящий снег никак не заснять ночью, да и не нужно это всё, потому у
меня и не будет с собой камеры. я найду Большую медведицу, единственное
(не считая Малой медведицы) знакомое мне созвездие, о котором рассказал
мне дедушка же. если ты знаешь что-то еще о звездах, ты мне расскажешь.
потом мы, наверное, упадем в снег, потому что его будет по колено, так
уж оно зимой в русской деревне. когда мы зайдем в дом, щеки будут
красные, а волосы мокрые от снега, и мы сразу же снимем с себя все вещи,
пока снег не них не расстаял. уже наступит ночь, и что-то такое совсем
волшебное будет в воздухе, в треске огня, во всём вокруг. ты сделаешь с
печкой всё то, что нужно с ней делать на ночь, мы погасим свет внизу, и
поднимемся по узкой деревянной лестнице туда, где покатый потолок, окно
без занавесок, деревянные стены и дожидающияся нас кровать. мы нырнем
туда, в глубину одеял, подушек, в это белое мягкое пространство, где
есть только мы и ночь. так и останемся.

до бесконечности.