Наши любимые дети

Ну что, господа, доигрались?

 Проекты-проекты… пусть сто цветов цветут разом… голодный художник – это аморально… нет ничего плохого в том, что… и на камнях растут деревья, а не только развесистая клюква… что взрастили, то и получайте… во всем цивилизованном мире так уже давно, а теперь и у нас… и, наконец, коронное – начинать нужно с себя…

 Как часто я слышу подобные фразы в последнее время. Они мне обрыдли, меня от них корежит, как лист тонкой жести под солнцем. Спорить с ними бесполезно – люди давно уже перестали слышать друг друга. Как и предсказывал Лазарчук – пришел незримо Некто огромный и смешал языки, спутал их – никто теперь не понимает чужих слов, только кричит… кричит что-то свое… И еще, предсказывал писательский кумир моей юности – повтори ложь пятьдесят три раза и она станет правдивее самой правды.

 Я давно уже согласен с ним в том, что отмалчиваться – лучшая политика. Кричать, требовать внимания, пытаться кого-то переубедить – занятие не только бесполезное, но и бессмысленное. Высказал свое мнение, пожал плечами на возражения – и отошел в сторону. Открывающий рот – непременно или солжет, или допустит ошибку. Но иногда так засвербит в горле, так станет тесно в груди от проглоченных слов и вздохов, что молчать нет никакой мочи.

 Два литературных события произошли со мной. Сегодня я перевернул последнюю страницу «Террора» Дэна Симмонса, (автора «Гипериона» - если найдется на территории ЖЖ чудак, который этого еще не знает). И – посмотрел на новую обложку электронной РФ-шки, обнаружив там фамилию своего знакомого. Алексей Ерошин из Бердска, я знаю его довольно давно, парень пишет хорошие стихи, но посредственную (на мой взгляд) прозу. Привычка следить за творческой судьбой знакомых все-таки не проходит со временем. Да и приятно порадоваться за земляка, помимо всего прочего…

 Теперь самое время покончить с предисловиями и перейти к сути дела. Произнести фразу, вынесенную в заголовок. Ну что, господа, доигрались? Довыращивали сто цветов на одной клумбе? Когда писатель с миллионом совокупного тиража идет в проект – это еще не тенденция, может быть… Когда среди молодых начинается драка за возможность тоже поучаствовать – и это не тенденция. А вот когда автор совсем без публикаций, еще даже не МТА (в том смысле, какой вкладывают теперь в эту аббревиатуру), не голодный писатель, литературой зарабатывающий, а так ради хобби творящий, начинает писать поглавно эпопею под названием С.Л.О.М.+ хваткий подзаголовок – это как?… Тоже не критерий? А что тогда признавать объективным критерием? Когда в баре начнут петь песенки-коммерсы под механическое пианино?

 Я уверен, что дьявол кроется в мелочах. Что настоящие перемены в умах наступают, когда неблаговидные поступки совершаются искренне. Не исподтишка, не с оглядкой на ожидания читателей и мнение издательств. Не ради прокормить семью, так как настоящие книги исправно издаются, но не раскупаются. А вот так – в собственном разделе СамИздата, по велению тоскующей души.

Не верите?

 http://zhurnal.lib.ru/e/eroshin_a/

 Формальный признак? Безусловно. Но… Когда китайского кустаря по имени Чен Ци, который всю жизнь вырезал на коленке панели фирменных магнитофонов, попросили придумать абсолютно оригинальное название, он надолго задумался и сказал: «Панасуаник».

 Причем тут «Террор», при чем тут Дэн Симмонс, какое отношение имеет он к этому безобразию? Всего пару дней назад вышеупомянутый Андрей Геннадьевич, отвечая на мой напружиненный комментарий, писал – в связке писатель+читатель именно читатель есть главный компонент, который, опираясь на авторский текст, и создает в бедной своей голове совершенное произведение. Совершенное – именно для этой связки, разумеется. Так вот, взяв на вооружение, этот художественный метод – я осмелился толковать один из смысловых слоев «Террора» и таким странным образом. А именно…

«Спальные мешки из оленьих шкур, рассчитанные на трех человек, были гораздо теплее мешков, сшитых из шерстяных одеял, и места в них распределялись по жребию. Крозье даже не стал участвовать в жеребьевке, но когда в первую свою ночь на льду он вошел в палатку, которую делил вместе с еще двумя офицерами, то обнаружил, что его стюард Джонсон расстелил спальный мешок из оленьих шкур, сшитый для него одного. И Джонсон, и двое других мужчин считали недопустимым, чтобы капитан делил спальный мешок с двумя другими храпящими, пердящими, толкающимися во сне мужчинами — пусть даже офицерами, — и Крозье не стал спорить.

А равно не сказал ни Джонсону, ни другим, что спать в одноместном мешке гораздо холоднее, чем в трехместном. Только тепло лежащих рядом тел согревало людей достаточно, чтобы они могли спать ночью.

Но Крозье и не пытался уснуть ни в первом, ни во втором промежуточном лагере.»

Может ли истинный джентльмен пукнуть в приличном обществе? Наверное, может… Он тот же человек из плоти и крови, тот же мешок костей и теплой требухи, что и остальные. Его может пучить от прокисших бобов в голднеровских консервах, его может мучить расстройство желудка, не способного переварить липкую бурду, в которой плавает нерастопленный лед. Но он может выбирать – оставаться ли джентльменом. Дрожать всю ночь в личном холодном коконе, или же коллективно бздеть в общий теплый мешок. Или, по крайней мере – не отпускать по этому поводу густых оправдательных шуточек, типа: «Не правда ли, господа, так гораздо теплее?!»… или устраивать конкурс на самый громкий пук!

Читайте также

Последние новости