Наши любимые дети

Природа духа Человека
по произведению Германа Гессе «Нарцисс и Гольдмунд». 

(Читать книгу)

Введение:

Придуманный мир условностей, знаков и ролей, которые прививаются с самого детства, и по которым, как с первого взгляда кажется, мы можем отличить одного человека от другого – есть на самом деле попытка обобщить человеческие качества для удобства его использования в социуме или наоборот, для самоутверждения среди «похожих».
Фридрих Ницше в своё время так описал понятие «культура»:
«Культура – тонкая яблочная кожура, сдерживающая раскалённый хаос страстей».
Так что же скрывается под «кожурой» Человека?
Что скрывается под слоями Традиций, Символов, Языка, Идеологий и поведенческих установок?
Скрывается именно Эмоции, Амбиции, которые всё же лежат на поверхности, и, самое главное, что запрятано глубже – Миры. То, что он выражает в своём творчестве или использует, а, может, просто интуитивно подчиняется тому, чем не умеет управлять.
Именно эти миры часто обуславливают и являются источником выхода энергий, кажущимися безмотивационными, но, на самом деле, и под ними лежит прочная основа.

Счастлив тот, кто может этими энергиями управлять или, хотя бы, «описать» их. И человек, действительно, пытается найти ключ к самому себе, старается понять Уникальность и Предназначение, а не «уйти в прах, безмолвный и пустой». Он и не подозревает, что в процессе этого поиска он и делает себя Уникальным.

Роман Германа Гессе «Нарцисс и Гольдмунд» привлёк меня именно этим. Я думаю, это лучшее произведение, описывающее то, как человек различными путями старается познать свою сущность и уйти в лоно природы обновлённым.

Часть I Рождение духа:

Мариабоннский монастырь, возросший на земле, отмеченной паломником, когда-то принёсшим сюда каштановое дерево. Он как символ духовности, медленного течения жизни, мудрости, периодов смены покоя и расцвета. 
Под его сенью, словно сочные плоды, сбережённые от штормов окружающего мира, «зрели» юноши, постигая науку смирения. Именно в этом месте встретились две души, непохожие друг на друга, но привлечённые этой непохожестью.

«Насколько Нарцисс был тёмен и сухощав, настолько Гольдмунд казался светел и цветущ. Насколько Нарцисс был мыслитель и аналитик, натсолько Гольдмунд был мечтатель и дитя. Однако противоречия эти объединяло нечто общее: оба они были благородны, оба выделены из числа прочих некими незримыми знаками и дарами, оба следовали особому. Тайному зову судьбы».

Юношей привлекла друг к другу не простая приязнь, но каждый видел в другом идеал, благодаря которому можно было обрести смысл жизни. Но, поскольку эти идеалы были пока недостижимы, то Нарцисс и Гольдмунд жили в уверенности необходимости своего неразлучного служения. А мир монастыря ещё более подкреплял эту уверенность, закрывая их глаза на то, что не положено было видеть.

Впервые мир начал рушиться, когда Гольдмунд, подстрекаемый некоторыми послушниками, ушёл вместе с ними в деревню, что не разрешалось. Впервые он испытал странные новые чувства, когда крестьянская девчушка поцеловала его. Это был раскол. Это была женщина. Ева.
Он уверился в своём предательстве не только служению, но к самому Нарциссу. Он проявил свою слабость, и теперь ищет утешения, наставления.
Когда Гольдмунд делится со своим единственным другом переживаниями, то натыкается на стену разногласий, которую выстраивает Нарцисс.
Оказывается, у них разные представления о Религии. Для Гольдмунда это скорее образы святых, литургии, алтари и колонны, особый мир, которому можно отдать жизнь. Для Нарцисса же это логика, грамматика, учение и наставление. У одного Бог стремится к красоте, а у другого заставляет преклонять колени. Слова Нарцисса углубляют возникшую пропасть:

«Мы, служители разума, - хоть порою и кажется, будто мы наставляем вас и властвуем над всеми, - мы живём не так обильно, мы живём в безводной пустыне. Вам принадлежит полнота жизни, вам достаётся сок плодов, для вас открыт вертоград любви и мир искусства. Ваша родина – Земля, наша – мир Идей. Ты – художник, я – мыслитель. Мне светит солнце, тебе – луна и звёзды; твои мечты обращены к девушкам, мои – к юношам… »

Невольно он заводит разговор о Матери, и тут мир Гольдмунда претерпевает ещё один раскол. Его, которого воспитывала в детстве мать-цыганка, и из-за которой отец отдал его в монастырь, начинают мучать видения о ней. В Деве Марии он видит женщину, которая его любила, мечту, взывающую из глубин позабытого. Именно она открывает двери из мира монастыря на свободу и задаёт путь поискам.

Но «в ней заключалась не только чарующая прелесть, в ней под множеством прелестных оболочек таилось и всё ужасное и тёмное: вся алчность, все страхи, все грехи, все скорби, все муки рождения, вся неотвратимость смерти ».
Вскоре Нарцисс понимает, какие глубинные струны в душе друга он пробудил. Он понимает, что нет противиться воле Гольдмунда, и понимает, что его надо отпустить. Самому же Нарциссу предстоит пройти посвящение в послушники и в монахи.
Необходимость расставания назрела. Предлогом ухода Гольдмунда из монастыря служит ночь, проведённая на сеновале с девушкой. Теперь его ведёт внутренний зов.

«Впервые мир лежал перед ним, как на ладони, открытый и ждущий, готовый принять его, щедро наделить радостями и горестями. Как ничтожно мал был он в этом огромном мире; точно заяц или жук, держал он свой путь сквозь его лазурно-зелёную бесконечность».

Часть II Неотвратимость Смерти:

Гольдмунд по-своему начинает понимать этот мир. Ему нравятся женщины, на которых он оттачивает своё мастерство в постижении прекрасного. Сначало это обычные крестьянки, потом дочери хозяина замка, где он работает переводчиком и переписчиком. И его чувства претерпевали изменения. От безудержной страсти к спокойной любви, переживаниям, но он не останавливается и продолжает изыскания. 
В одной деревне он встречает Виктора, бродягу, который добывает себе пропитание только свои талантом к убеждению и многочисленным опытом. Какое-то время они путешествуют вместе, и тут в становлении Гольдмунда происходит новый этап. Ему приходится убить Виктора. В его душе кровоточит рана, он борется, в какой-то момент из его уст вылетают слова:

«Что, Нарцисс, страшно? Ты тоже заметил? Да, почтеннейший мир полон смерти, она сидит на каждом заборе, она стоит за каждым деревом, она знает каждого из вас. Пойте же псалмы, жгите свечи перед алтарём, служите заутрени и вечерни! Эх, бедные наши косточки, бедное ненасытное брюхо, бедная горстка мозгов в наших головах! Всё сгниёт, всё полетит к чертям, на деревьях расселись вороны, чёрные попы… »

Однако теперь он научился бороться.
На пути ему встречается изваяние Божьей Матери, и теперь он чувствует что-то действительно божественное в её образе, она придаёт ему сил. В нём пробуждается желание делать такие же фигуры, к нему приходит осознание своей роли, и он исправно работает над этими образами в мастерской Никлауса. Гольдмунд пока не может воплотить образ Праматери в дереве, поэтому трудится над фигурой Нарцисса и другими.
Его идеал, стоящий над всей работой –
«Лик Праматери, склонённый над бездной жизни, смотрящей на рождения и смерти, на цветы и шуршащие осенние листья, на искусство и тлен».

Он уже не верит в простое спокойное течение жизни, находя в этом скорее пародию на жизнь, на убийство духа. Поэтому Гольдмунд уходит в очередное странствие, ведь в нём заключается борьба и свобода, в творчестве, в странствии он находит самого себя. 
В это время в Европе свирепствует чума. Гольдмунд видит ужасные картины: 
Люди убивают друг друга, могильщики обворовывают заражённых, поджигают дома. А над всем этим несётся пляшущая смерть. И эта смерть не страшна ему, наоборот, она показывает превосходство природы над слабым безвольным человеком, который не имеет сил ей противиться.

«Всё исполнено было величия, всё несло на себе печать судьбы, всё было так истинно, так чуждо лжи, и было во всём этом что-то такое, что рождало в груди его любовь и глубоко проникало в душу».

Впечатление произвела на него еврейка Ребекка, оставшаяся без родных и уже не видевшая смысл в своей жизни:

«В её глазах он увидел смерть. Не неотвратимость смерти, а желание, счастливое право умереть, смиренная, беззаветная покорность зову Праматери».

Голдмундом обуревает вновь желание творить, он хочет показать увиденное. Только в творчестве он видит возможность отсрочить хоть на какое-то время ход смерти и уничтожения. И здесь возникает новое противоречие: 

«Либо ты живёшь, предоставив свободу своим чувствам, приникнув к груди древней Праматери Евы, но в тоже время ты беззащитен и не можешь противиться тлену, либо ты запираешься в мастерской и пытаешься сотворить памятник скоротечной жизни, но при этом теряешь свободу и радость жизни».

Когда его запирают в темницу за связь с придворной Агнесс, эта «бессмысленная» жизнь вдруг обретает полноту. Он хочет быть её частью, а не принадлежать смерти, хоть и признаёт её неизбежность. Гольдмунд строит планы побега. Ему удаётся разорвать верёвки, скрепляющие запястья, и он уже думает убить священника, который должен будет его исповедовать. Табуретом и переодеться в его одежды, но руки опускаются, когда в темницу входит брат Иоанн, бывший Нарцисс.
И здесь Гольдмунд открывает заброшенный закоулок в своей душе. Теперь он готов умереть, ведь он уже будет недостоин жить после Его смерти. 
Однако Иоанн приносит весть о помиловании, и забирает с собой в монастырь.

За долгие годы, что пролетели между ними, изменилось многое, но им удаётся найти связующую нить. Иоанн говорит:
«Обращаясь к пра-образам, ты попадаешь в мир духовный, в наш мир, мир философов и теологов. И признаешь. Что посреди этой бесконечной пляски смерти, именуемой телесным бытием, реет дух созидания. В тебе это не дух мыслителя, в тебе заключён дух художника. Но этот дух укажет тебе путь из мутной сумятицы чувственного мира ».

Гольдмунд обустраивает в монастыре мастерскую и вновь творит. Подспорищем ему служит опыт, а смысл придаёт ученик Эрих, в котором он узревает продолжателя. В то же время и Нарцисс находит успокоение:

«Ты привык к любви, тебя любили и баловали столько женщин. У меня ничего этого не было. Я никогда не был несправедлив к людям, но и никогда не любил их. Тебя я мог любить. Это – источник в пустыне, цветущее дерево среди голой степи. Тебе одному обязан я тем, что сердце моё не пересохло, что в душе моей сохранилось ещё немного места для благодати ».

Теперь их души соединяются. 

Заключение:

Мы видим два пути развития, совершенно различных по природе. Это путь Бога-Отца и Матери-Евы. Путь Логики и Творчества, путь Упорядоченности и Хаоса, путь Пустыни и Источника, Бесплодия и Цветения, Ума и Чувственности, Познания и Бессмысленности, Жизни и Смерти.

Однако в отдельности ни Нарцисс-Иоанн, ни Гольдмунд не нашли успокоения в своей душе, не смогли понять свою Уникальность. Только вместе смогли они побороть свои слабости и обеспечить смысл для их общего Мира. Они останутся «живы».

«Здесь люди шли, как будто тени, -
Без цели, без предназначенья,
Я видел их, я слышал их.

Болеслав Лесмьян.

Спасибо!

Читайте также

Последние новости