Наши любимые дети

В качестве невротических видов эмоциональной связи можно выделить такие, как зависимость, слияние и самопожертвование. Они также являются достаточно распространенными заблуждениями по поводу любви.

Под зависимостью понимается неспособность человека ощущать себя самодостаточным или нормально функционировать без уверенности, что кто-то другой заботится о нем. Такие люди очень плохо переносят одиночество, жалуются на внутреннее чувство пустоты и постоянно поглощены поисками любви у всех, у кого только возможно. Основу зависимости составляет ложное убеждение, что источник любви находится в другом партнере.

Вариантами зависимости может быть слияние. При этом два человека становятся как бы одним. Это очень легко диагностируется. Например, приходит семейная пара и на мой вопрос по поводу проблемы жена говорит примерно следующее: «Сначала у НАС все было хорошо, потом МЫ стали ссориться, и теперь МЫ уже не знаем, как жить дальше вместе». Употребление слова «МЫ» является признаком слияния. Как не парадоксально, но слияние является своеобразной формой психологической защиты от подлинного контакта друг с другом. Сливаясь, мы теряем свои контактные границы и превращаемся в одно «Мы». Здоровый вид отношений строиться не на потере себя, а на резонансе друг с другом.

Ф.Перлс в качестве индикатора слияния выделял две повторяющиеся эмоции: вина и обида. Вина – это способ наказания себя за нарушение слияния, желание подстроиться под другого человека. Обида – это наказание другого за то, что он разрушил слияние, это желание подстроить его под себя. Представим, что муж купил билеты в театр, приходит домой и приглашает туда жену. А она ему отвечает: « Ты что, какой театр?! Дома столько дел, отдай билеты соседям». Если эта пара находиться в слиянии, то муж попадает в трудную ситуацию. Ради сохранения согласия он может сделать так, как посоветовала жена и остаться дома. Но тогда у него будет на нее обида, так как он хотел пойти в театр. Но, если пойдет в театр, то чувство вины отравит ему все удовольствие: «Наверное, жена обиделась, потом с ним три дня разговаривать не будет. И зачем только я пошел в этот театр? Действительно, дома много работы, а я думаю только о себе».

Слияние не всегда является невротическим. Его суть заключается в воспроизводстве человеком своих внутриутробных отношений с матерью. Данный тип взаимосвязанных отношений плода с матерью здоров и нормален. Если матери плохо, то ее состояние передается ребенку и наоборот. Когда беременная женщина говорит: «Мы поели, мы погуляли», то это соответствует реальности. Слияние становится невротическим, когда после физического отделения ребенка от тела матери, способ их общения остается прежним.

Воспитание по типу «слияние» вредно прежде всего тем, что лишает человека возможности жить своей жизнью («жить свою жизнь»). Если ребенок «мой», я за него отвечаю, но я же и его контролирую. Когда такой ребенок вырастает, то у него формируется потребность в слиянии. Под видом поиска партнера для любви ищется человек, с кем можно «слиться». Поэтому явным признаком слияния, являются такие выражения как, например, «Если ты от меня уйдешь, я буду страдать». Б.Хеллингер считает, что если такое прозвучало, то надо немедленно уходить, иначе будут проблемы.

При самопожертвовании человек выступает не берущим, но дающим, однако все его «дары» имеют общую черту: «даритель» под личиной любви удовлетворяет собственные потребности, не учитывая потребности развития «получателя». Это вредно как для самого «жертвователя», так и для его подопечного.

В качестве примера приведу фрагмент консультации. Однажды ко мне пришла пожилая женщина. Она со слезами на глазах стала рассказывать о своем сыне. Все жизнь она его опекала, после школы устроила в институт. В другой город. Через полгода выяснилось, что он там не учился, да еще задолжал огромную сумму денег. Для того, чтобы его спасти, ей пришлось продать квартиру. Ее вопрос был следующий: «Что мне с ним делать, как его изменить?». Я сначала попытался перевести разговор на нее, почему это ее так волнует, как ей жить своей жизнью, а не жизнью сына. По моим правилам надо работать с тем, кто пришел. Но женщина будто меня не слышала и продолжала говорить о своем сыне.

Я понял, что нужна шоковая терапия, чтобы пробудить ее из этого депрессивного состояния. «Ситуация у вас тупиковая. Думаю, что помочь вам никак нельзя». Слова подействовали отрезвляюще. Наконец-то она услышала меня. «Почему?» - спросила она. «С одной стороны – перевоспитать сына в таком возрасте вам вряд ли удастся. С другой – вы будете продолжать заниматься его делами. Не так ли?». Она подтвердила это и спросила «Но может что-нибудь возможно сделать?». «Для этого надо как-то ослабить нагрузку. Но вы же его не бросите. Отсюда получается, что есть только один выход. Чтобы вам стало легче, получается только один выход. Надо, что бы он …умер. Тогда вы перестанете страдать». Женщина задумалась, а потом сказала: «Да, и сын мне все время говорит, что думает о самоубийстве. Даже пистолет какой-то грозился достать».

Действительно, в позиции жертвующего всегда есть скрытая агрессия к другому человеку, ведь именно он является причиной его лишений. И это подсознательная агрессия передается, но от нее трудно защититься – он же жертвует ради меня. Ни один ребенок не хочет своего счастья ценой страдания родителей. Он их любит и ради этого готов на многое. Детская логика очень проста: если мать страдает из-за меня, значит, чтобы ей стало легче, надо умереть. Так жертвенная позиция формирует у другого человека деструктивную самоубийственную позицию.

Читайте также

Последние новости