Наши любимые дети

Артист, который может очаровать за секунду, влюбить за минуту и не даст забыть о себе на протяжении всей жизни. Посмотрим  на одну из самых ярких и эпатажных звезд украинского театрального и кино- пространства Лешу Вертинского.

 Никаких табу, простота в общении и огромное количество обаяния. А кроме этого, десятки блестяще исполненных ролей как на театральной сцене (главная из которых - сцена Молодого театра) так и на съемочных площадках.

Когда - то Константин Райкин отметил, что когда он заходит в какой-либо театр, он  по запаху может сказать, какой он и что в нем творится.  Чем для вас пахнет ваш театр?

  Видишь, может у меня не настолько чувствительный нос как у Кости Райкина, но иногда я тоже ощущаю атмосферу. Мне не все театры нравятся. Относительно Молодого театра,  я помню, что когда вошел сюда десять сезонов назад он собой представлял... как бы это его фигурально обозвать... что-то похожее на сельский клуб. Все отдавало совком. Помещение меня не отталкивало. Помню, Ксюша тогда пошла в первый класс, и когда приходила ко мне, говорила, что ей здесь нравится. Ну, а если ребенку нравится, значит - энергетика не плохая.

А сейчас как он воспринимается?

А что я сейчас могу сказать о своем театре? Хороший он, или очень хороший?

Помещение – уютное, атмосфера – европейская, коллектив – хороший, а что еще надо для плодотворной работы?

Что для вас театр вообще? Это просто работа, на которую приходишь каждый день, отпахал, забрал деньги... Или, может, это место, как сказал Белинский, куда можно придти и умереть...

Они дорогу перебежали  своими умными выражениями, а мне здесь напрягайся. Мне уже как-то задавали такой вопрос, и я оказался в тупике. Театр для меня, это, какая-то болячка, которая рано или поздно случается с кем-то. И ради этой болячки человек покупает самое дорогое лекарство, какую-то подушечку подкладывает... Да, это болячка. И в один момент ты понимаешь, что жить без нее не можешь. В принципе, уже неоднократно, пытался бросить это гиблое дело, уйти из театра, но все время что-то возвращало, а сейчас уже и нет смысла ... Я слабо представляю, где еще я мог бы работать с такой самоотдачей, с упорством.

Алексей, когда вы выходите на сцену,  есть ли у вас какая-то сквозная тема, мысль, которая бы проходила бы через все ваши работы, то, что хотелось бы донести зрителю...

 Да нет, я никогда  так глубоко не думал о том, что я делаю. Единственное, что можно назвать сквозной целью, это - желание все время приводить в удивление, поражать и интриговать зрителя! Я не хочу, чтобы для зрителя театр стал предметом какого-то анализа, исследования... ничего подобного. Я  убежден, что театр - это место, куда ты можешь прийти и сесть на пятую точку от удовольствия.

Просто получить удовольствие? То есть, он не должен никого воспитывать, поучать, менять?

 Это бессмысленно... Кого? Алкоголика, наркомана может изменить поход в театр? Сомневаюсь. Зачем же мне заниматься какими-то утопическими проблемами?!! Нет, уже как живут, пусть живут. Я думаю, что человек любой профессии должен прийти после трудного рабочего дня и отдохнуть. Именно для этого я существую. Если ты ставишь какие-то высокие задачи... ну что такое искусство с высокими задачами! Это тоже утопия. Я в это не верю. Быть порядочным, жить по-божески. А в каком театре кто-то хочет жить не по-божески и не быть порядочным!

 Каждый творец, будь то  скульптор, или музыкант, может пересмотреть, прослушать свои произведения. Если ты снялся в кино - у тебя остается пленка. А театр существует только здесь и сейчас. Что вы оставляете на память о своих работах. Вообще  оставляете?
Я тебе скажу, что все актеры по-разному устроены. Я не могу отнести себя к тем актерам, которые что-то хранят на память. Я не храню. Те телевизионные версии спектаклей, которые существуют... я их не смотрю. Меня это бесит, не люблю. Видео спектакля - это какая-то мертвечина. К тому же я просто сам себя не люблю.

 ??????????
Я серьезно. Я с удивлением замечаю, когда что-то делаю, и зрителю это нравится. Там, где надо  - он смеется, где надо - плачет. Они идут за мной, принимают мои условия игры, «хавают». Но  я же вижу себя в зеркале, когда бреюсь. Думаю, Боже, и это за такой персоной следить, стараться понять. И с другой стороны мне приятно, что у меня есть свой зритель. Было бы по-иному - не было бы, что есть.

Относительно записей, у меня есть кое-что дома. Но, никогда не было такого, чтобы я пришел домой и сказал: "А давайте посмотрим!». Может я когда-то и деградирую к тому, чтобы сесть и влюбленными глазами смотреть, что когда-то  делал... Сейчас мне это неприятно.

Последнее место локации, перед тем как вы приехали в Киев, были Суммы. Как вы из Сум в Киев попали?

 О, это такая длинная история. После Москвы, где я закончил эстрадно цирковое училище, был Ленинград, Таллинн, Волгоград, Владивосток, Новосибирск, Ужгород. Потом ездил по Сибири, заехал в Находку и увидел Японское море - влюбился сразу, остался работать директором Дома культуры, а уже потом были Суммы. Там я  познакомился и сработался со Стасом Моисеевым. Дальше был период, когда на одно время я вообще покинул театр. Потом узнал, что Моисеев в Киеве принял Молодой театр и решил вспомнить молодость, предложил свои услуги. Я пришел, когда в театре репетировали «Дон Жуана", роль Сганареля должен был играть Коля Боклан, но Митницький переманил его в свой театр. Мне выпал счастливый шанс, я его использовал.

Вы говорили, что роль, которую вы исполняете в  "Московиаде» вам не совсем по душе. Какие из ваших ролей, вам, в самом деле, близки?

Есть такие. Как правило, это те роли, которые рождаются в мучениях. Не те, что делаются по общей схеме, для галочки. Но работаю с отдачей везде.. Люблю, те, которые сначала мне были противны. Читаю первый раз пьесу и думаю – «Вот это да!», понимаю, что играть все равно придется.

Я начинаю перечитывать, нахожу что-то симпатичное в своем персонаже, начинаю его любить. Так, слово за слово, изваяю, вылюблю, а потом получаю удовольствие.

Вообще, очень люблю сложные роли.

Какие именно роли вы относите к сложным?

Это роль Асессора Брака в "Гедде Габлер" по Ибсену. Я очень люблю своего дядю Ваню, так как  я был напичкан всякими версиями жующего сопли интеллигента, мне это было как-то не по нутру. Мне хотелось сделать его полноценным человеком. Та версия, которая идет у нас, мне нравится. Это то, что я хотел сделать, все честно, не кривя душой.

Сейчас, в основном, вы работаете лишь со Станиславом Моисеевым, как с режиссером…

Честно говоря, я уже не хочу экспериментировать. В Киеве я работал со многими. Были работы и с Димой Богомазовым, и с Ирой Дукой, и с Митей  Лазорко, и с Любой Титаренко в театре «Браво».

Какое значение для вас имеют аплодисменты?

Ты знаешь, мало что и значат. Иногда даже бесят, если в средине спектакля, думаешь, ну что же вы хлопаете, там дальше смешнее, да и сбивают, я нужно ждать.

Ну, а  все же, ждете отдачи зала?

Я как-то в последнее время с сомнением отношусь к тому, что называют «взаимной подзарядкой», «обменом энергии»... чаще, ощущаю себя после спектакля раздавленным, никакой волны энергии из зала, которая бы влилась, в  мое бренное тело, нет.

А как вы поддерживаете себя в форме?

А вот представь себе, это больной вопрос. Мне все тяжелее и тяжелее восстанавливаться. Мне очень много чего нужно делать, чтобы я был полноценен на сцене. Я утром себя охлаждаю, нагреваю, снова охлаждаю.

Что для вас играть тяжелее: трагедию или комедию?

А разве я играю трагедию? Я не играю трагедий.

Ну а тот же дядя Ваня, это же не комический образ!

А я его не делаю трагическим. Единственное, что иногда приходится поплакать. Так чего же не поплакать? Ситуация у героя - безвыходная.

Вы никогда не задумывались над тем, чтобы преподавать актерское мастерство, заниматься педагогической деятельностью? Мне предлагали, но -  не хочу, не могу,  в концов-концов - не умею. Это серьезная профессия.

Помнится, вы раньше жаловались, что мало приглашают в кино…

 Мало…

Сейчас ситуация  изменилась, вас можно увидеть практически во всех украинских кинопремьерах.

Да, ситуация изменилась, но ролей то по-прежнему не дают. Дают какие-то эпизодики, где и не разыграешься. Но бывает, когда сговорчивый режиссер, можно немного выйти за границы прописанной роли, почудить. Вот, осенью намечается премьера восьмисерийного фильма «Когда ее совсем не ждешь», режиссер Таня Магар, и у меня там был маленький эпизодик экскурсовода, который вырос в приличную, смешную роль. Хотя, эпизод так и остался эпизодом, но я  смотрел – мне понравилось. Знаешь, - чистая мелодрама, но четко выдержана в рамках жанра, без всяких претензий, эпатажа.

Милое, хорошее кино про любовь и страдания.

 Но, тем не менее, можно констатировать, что вы востребованный киноактер. Буквально пару месяцев назад много шуму вокруг себя создала картина «Оранжлав», которую снимал Алан Бадоев. Бадоев – известный клипмейкер, ощущалось ли это на съемках? Может, специфика, подход иной?

 Мне понравилось. Он прекрасно знал от начала до конца, чего хочет и никаких неожиданностей небыло. Он целенаправленно, методично переносил тот мир, что создал внутри себя на пленку. Его ничего не могло сбить. Я не люблю, когда журналисты цепляют ярлыки. Вот, например, когда-то снимался в хорошем фильме «Дух земли». Там были пробелы со сценарием, а свалили все на режиссера Володю Янощука. Люди старались – ночами не спали, мозги сушили. А написал один журналист, по его мнению, тонкую иронию, которая в результате сослужила плохую службу всем.

Что ж вы так обозлились на пишущего брата?

 Да мало кто, себе дает отчет о том, что пишет. Оценивать произведение – серьезная работа, к которой нужно подходить профессионально. А у нас пишет – кто хочет. Я сейчас и не читаю, что пишут. Есть некоторые старые публикации, которые несут в себе трезвую мысль – вот их интересно перечитать.  Сейчас только откроешь газету, так с первой строчки понятно, что это либо коньюктура, либо «невигластво».

Из картин, в которых вы снимались, что больше всего понравилось на выходе?

 Мне очень понравился фильм, но он еще не вышел. Мы только с семьей посмотрели, «Год золотой рыбки». Я думаю, зрители его увидят под Новый год.

Что думаете об украинском кино вообще?

 Я никогда не считал, что наше киноискусство деградирует. То, что у нас нету мощностей, так их никогда небыло и сейчас не добавилось. За счет каких-то ухищрений, привлечения московских денег, мы пытаемся жить, творить, и делаем это не хуже других. Другое дело, что рынок переполнен, и серьезная конкуренция. Есть достойные работы, которые не могут пробиться и рядом вторпродукт, что методами рекламы и еще чего-то – лидирует. Но мне понравилось, что вот в Севастополе, на кинофестивале был просмотр некоммерческого кино. Тоесть, создана возможность познакомиться с этими творениями.

 Недавно вы получили престижную награду – «украинский Оскар» – как лучший киноактер года.

 Я и сам удивился. Это тот вариант, когда количество – дает результат.

 Кроме того, что вы яркий актер на сцене и в кино, вы не менее яркий и в жизни. Только ленивый не отметит, что Вертинский любит эпатажить в плане не только поведения, и не только на сцене, но и в отношении одежды. Раньше на вопрос, у кого вы одеваетесь, вы отвечали – у Виктории Гресь. Допустим, я задала вам такой же вопрос.

Сейчас я одеваюсь в дизайн-студии «Муна» (смеется). Если бы у меня было больше свободного времени, я бы попробовал еще что-то. Но должен констатировать страшную ситуацию – вещей столько, что некуда их девать. Благо, 16 марта у меня был пожар, так половина сгорела. Проблема со свободным местом немного разрешилась.

 Так можно винтажный магазин открыть…

 Ага, жалко! Оно же все рукотворное, все в единичном экземпляре!

 Лето сейчас – а за окном идет дождь, да и прохладно.… Любите  дождь?

 Знаешь, наверное, ни мороз, ни жара... а лишь дождь пробуждает во мне некоторые лирические, хорошие мысли... Как правило, это - воспоминания. Воспоминания,  не о том, что было, а воспоминания о каком-то  произведении искусства... книге, картине, может фильме. Когда утром я иду на Днепр, и идет дождь, у меня подымается настроение. Что-то, будто из подсознания пробивается ко мне и шепчет: «Леша, как чудесно! А помнишь?".

Ива Рябинина

Читайте также

Последние новости