Наши любимые дети

Только что окончил работу над новым текстом. В том смысле, что дописал до точки в финале – работа на этом, естественно, далеко еще не заканчивается. Текст получился довольно большим (для меня) – 10а.л. почти…

Абсолютно не понимаю, что с ним делать теперь. По-моему, и по содержанию, и по объему – получился категорический неформат. Насколько я знаю, журналы такие объемы заворачивают, не читая…

Терпеть не могу постить такие вот короткие малосодержательные заметки, но… что тут еще скажешь?… Стерпеть и промолчать – тоже как-то невмоготу, событие для меня, как ни крути, нерядовое. :0) Вот и подумал, а не разместить ли здесь эпиграф? Какое-то представление о сути текста он дает, да и букв в нем немало…

Итак, если кому-нибудь это интересно, (а я пошел варить кофе...):

Библейское несуразное.

Среди песочной тесноты секунд, упавших ниц…
Средь влажных хрустов нутряных поднятых половиц…
Средь медных басов тишины, бредущей напролом…
Он лежа слушал, как вода затапливает дом…

Как рыбьим блеском серебря, пересекая двор,
Плывет, вращаясь и шипя, древесный мелкий сор -
Лохматя мокрой пятерней полынные чубы,
Креня заборные столбы. Из погребной трубы

Землистый отлетает пар. И оторопь аллей
Съедает листвяная топь. Болотных пузырей
Всплывают жирные бока и пухнут вширь, пока
Их влажный блеск не преломит величину зрачка

Уныло-торопливых рыб. Глотая блеклый ком
Утопших бабочек, они цепляют плавником
За ветки яблони, теснясь в потоке, что несет
Их в дряблом русле колеи, промятой колесом

Тележным. Бьет упругий дождь. Кустарник смыло прочь.
И звезды смыло. И луну. И свет из окон… Ночь
Глядит, не растворяя век, как спящее лицо.
И кашей листвяной прибой ползет через крыльцо.

Скрипит всплывающий настил. Барахтается мышь.
Трещит в углах. Роняя толь с несимметричных крыш,
Подворье  тонет, как фрегат, затертый среди льдов,
Мочаля пух льняных бород с бревенчатых бортов

У ватерлинии окна… а поодаль, пришит
С наклоном в сторону зари, скворечник – как бушприт
Сечет тяжелую волну и водопады брызг
Омоют пот, умерят пыл и похоронят визг

Всех парных тварей на земле, что топчутся дрожа,
Средь набухающей воды и донной тины ржа
Плывет, заполоняя мир - спеша накрыть скорей
Ажурной пены воротник у мокнущих ноздрей

И запрокинутых голов, и выкаченных глаз;
Она плывет сквозь мир… совсем не думая о нас,
О наших снах, о наших ртах открытых и немых,
О летних планах, даже о… предчувствии зимы.
 
О наших прежних городах -  развалах мшистых глыб,
О блеске золота  в зубах, пугливых донных рыб
Насторожившем в челюстном подобии норы…
К подножию необжитой таинственной горы
 
Все уносило.  Истекал отпущенный момент
И той же ржавью обрастал столярный инструмент,
Любовно сложенный в углу за пирамидкой дров.
Давило грудь, трещал кадык, сквозь частокол зубов
 
Цедя последний мутный вздох, слезя рябок зрачок.
Вода теснилась, клокоча, у воспаленных щек.
И дождь, как Божия слеза, прощально шелестел…
Он не построил нам Ковчег…
Не смог?…
Не захотел?…

Читайте также

Последние новости