Наши любимые дети

 В подражание Татьяне Толстой.  
Изобрести машину времени? Чудес не бывает, да и техника подводит. Приходится обходиться собственными силами. Говорят, Марсель Пруст изобрел ее, эту машину. Хотя нет, она уже давно существует в каждом из нас – вертятся колесики, щелкают зубчики, шелестит магнитная лента. Только техника памяти тоже подводит иногда, ведь жизнь так длинна…. На полке в зеркальном шкафу томятся пять флаконов из-под духов. Двоятся отражениями, водят хороводы, лезут в душу. Блестят синим, фиолетовым, зеленым. Развратные и дорогие «Дольче» и «Манго», скромный «Зеленый чай», маленькая «Мимоза». Между ними затесалась   и дешевая подделка – память о студенческо-безденежной зиме. В каждом флаконе запечатан, стиснут стеклянными изгибами – привет, Бредбери! – год моей жизни. Отвинчу крышечку – джинн вылетит, раскроет ароматные крылья, взовьется под потолок, и нет его, исчезнет, останется лишь ощущение. Память лет – хрупкая штука. Открываю ярко-голубой «Дольче» - и вот   я уже на крыше. Стоит лето 2004 года, звенит зноем, плавит   воздух, гудрон горит и кружит хмельной тяжестью, смешивается с острым   смолисто-лимонным запахом моего семнадцатилетия. Все выше солнце, все сильнее зной. Через два часа меня будет ждать белая железная птица с круглыми глазами, похитит меня, как принцессу, умыкнет, унесет ввысь, к другим городам и людям. Сегодня я решила   отправиться в 2003 год. Давно я не выпускала его на волю – грустно. Включаю «Нэнси». Старая кассета, теперь уже никто и не слушает такие, теперь легким изящным движением, не глядя, берут мертвые плоские диски и вставляют в узкое жерло компьютера, а черные   хрупкие прямоугольники просто давят ботинками, наслаждаясь хрустом. А я   храню и кассеты. Итак, «Нэнси»… Время пришло…скорее… «Дым сигарет с ментолом…» Открываю флакончик.   Зеленый запах смывает пыль с воспоминаний, знакомая музыка режет сердце на мелкие красные куски. Безбашенная смесь. Я уже там, в 2003. Сижу на до боли знакомой кухне. Желтые обои со знакомым пятном – это я   на прошлой неделе запустила   в стену бутылкой с вином. Нестерпимо блестит стол. Алик   сидит на подоконнике и подкуривает   сигареты, две сразу, себе и мне, щурится от едкого дыма. - Ну, рассказывай,    как до такой жизни докатилась? – это его любимое выражение.   Ах, Алик…Знал бы ты, что через год мы с тобой расстанемся, а еще через год   ты разобьешься на вертолете где-то в чужих и далеких горах. Ты еще   сидишь передо мной, еще подкуриваешь   белую тонкую сигарету – держи! -   а в моем 2008 году тебя уже нет, нет, нет! - Алик, не уходи от меня.   - Что   ты, малыш, я никуда от тебя не денусь. Никуда не денешься, будешь упакован в полиэтилен воспоминаний, пересыпан нафталином, но жадная моль   времени проест в тебе круглые, зияющие вечностью, дыры. Действие машины времени заканчивается. Я еще могу дотянуться до живой и теплой его руки, но очертания дымятся и пропадают. Рассеивается морок, уходит наваждение. Сквозь линзы слез преломляется солнце моего времени. Вперед, вперед! Убегают дни, лежит в   ледяном ущелье Алик, который уже никогда не сможет   выпить любимого крепкого чаю, никогда, никогда, никогда… Прощай, время. Отпускаю тебя.

Читайте также

Последние новости