Наши любимые дети

Каждую последнюю пятницу месяца в доме празднуется День именинника.
Клер - моя 82-летняя подружка - такие мероприятия не пропускает.  Во-первых, музыка играет, во-вторых, торт с голубыми горами крема приносят.
Мы опоздали и заняли самые лучшие места - в дверном проеме напротив девушки-скрипачки и ведущей, поэтому все смотрели на нас, а мы - на них, Клер стеснялась оказаться в центре внимания  и тихо, но едко комментировала характер каждого обитателя.
Вообще, эта едкость у "золотого" возраста меня всегда поражала - до чего ревностно они следят за промахами друг друга и как страдают от собственных.
В прошлый раз Клер рассказывала, как со сменой начальства в их богадельне настали суровые времена: когда-то они имели право в день посещения госпиталя не спускаться в столовую к обеду, а попросить его к себе в комнату, нынешняя директриса эту вольницу прикрыла.
День посещения госпиталя - отдельный рассказ. Спецавтобус для инвалидов подается по расписанию " в интервале с ... до ...", а это значит, что полностью собранные старички и старушки должны попасть в фойе хотя бы минут за 15 до времени "с...". Если учесть, что дело происходит утром, то цепочка выстраивается такая: подъем в 3:30, душ, сборы, одевание - сами по себе для них это уже многотрудные процессы, персонал-то может помочь одеться, но за 150 долларов в месяц, не все себе это могут позволить. Затем в 7 утра надо быть в столовке к завтраку, после него подниматься к себе они уже не решаются, и, боясь опоздать, сидят в креслах-каталках с котомками, ждут часа "с...". Автобус же приходит обычно спустя полчаса  часа "до...", но если придет вовремя, а кто-то опоздает, то сам никого не ждет, и визит в госпиталь, назначенный за месяцы вперед, откладывается неизвестно на сколько недель. Если учесть, что все они на таблетках от давления и мочегонных, а сам визит обычно длится часа три, то понятно, что предчувствия, все ли будет гладко,  мучают не самые радужные.
В госпитале их тоже, понятное дело, ничем не порадуют, болезни с годами не рассасываются, анализы не улучшаются. Поэтому возвращаясь к себе, они мечтают только об одном - в душ и завалиться. Но персонал должен бдить прием таблеток, таблетки надо принимать с едой, поэтому послабление режима в виде подноса пусть с холодной едой, но в комнату, было и компромиссом с порядком, и возможностью себя пожалеть.
И, конечно, рано или поздно, руководство богадельни обнаружило злоупотребления - оказалось, далеко не все дряхлые старички и старушки были достаточно дряхлы для получения такого сервиса - холодные тефтели в кровать, некоторые его заказывали исключительно, чтобы понежиться в лучах осознания своей исключительности.
Сервис сделали платным, для начала назначили цену в 5 долларов, но спроса на услугу цена не сбила. Подняли до 10 долларов - тот же результат. До 12 - ничего не изменилось. Тогда ношение подносов и вовсе запретили. Сейчас, будь с пожилыми кто-то из близких, им тоже не дадут принести. Предлог необычайно благороден - нельзя поощрять замыкание в своей раковине.
И вот на прошлой неделе случился неприятный инцидент - нарушительницу режима, пытавшуюся все-таки уклониться от чертового обеда, привели под белы и сухи рученьки  в столовую, вернее, приволокли, несмотря на то, что голова ее заваливалась на сторону, как у безвольного болванчика. Народ напрягся. А когда нарушительница за столом и вовсе уронила голову в тарелку, стоило персоналу  чуть ослабить ее поддержку, в душе каждого пролетел страх. Клер попробовала предложить собрать петицию и подписи в защиту необедания в дни посещения госпиталя, но поддержки не получила. Как она считает, дом нашпигован прихвостнями директрисы, выведывающими и подслушивающими несогласных.

Но сегодня в доме престарелых праздник, все плохое забыто, танцуют все.
В самом деле - танцуют! В основном, правда, танцевали леди с белоснежным пухом на голове вместо волос, но зато, как тщательно был уложен тот пух! А лучше всех танцевала 91-летняя именинница, вот кем Клер восхищается все пять лет. Та ей тоже явно симпатизирует, но дружбы у них до сих пор не сложилось - Клер боится, как бы не получилось "быстрая дружба, скорая вражда".
Зато с Клер водит дружбу, не считаясь с ее предрассудками, лихая старушка в мужских майках на необъятном теле. Я поначалу думала, что она что-то случайно перепутала  в гардеробе, но сейчас уже вижу, что это стиль такой. Всякий раз, видя нас в столовой, она подлетает с вопросом, не хотим ли мы кофе, и приносит его независимо от наших ответов. Когда я рискнула отпустить комплимент ее заботливости, Клер ревниво сообщила, что ту еще в юности переехал грузовик, и вся ее жизнь проходит в заведениях типа этого.
Старушку с самым веселым лицом мне тоже похвалить не удалось, Клер припечатала ее веселость:  "Ну да веселая. Потому что с тех пор, как потеряла мужа, потеряла и разум, Теперь у нее пожизненно хорошее настроение, живет в своем мире."

Мужички почти все сидели с отсутствующими лицами, как у Ватсона  на охоте на птичек во дворе - глаза сонно полуприкрыты,  но взгляд неподвижен и цепок. И только один, как видимо, общепризнанный дамский угодник заведения, кружил в вихре вальса ведущую праздника лет двадцати пяти. Редкие волосы уложены на длинный пробор, так что лысины почти не видно, взляд бархатист и лукав, движения плавны и почти чувственны, вид щегольской. Разумеется, все знают, что ему девяносто, но игру в обольстителя охотно поддерживают, цокают языками, пересмеиваются, при этом краснеют и прячут глаза от удовольствия, если он подходит к ним. Главное достояние дома - стодвухлетнюю долгожительницу - я сегодня не увидела, она попала в госпиталь, но Клер уверена, что не надолго. Уже даже и не знаю, встреча с ней добавит оптимизма или печали.

Сама же Клер - веселая и интересная женщина, хоть и язва. Вернее, может, потому и интересная, что язва?
В первую очередь, она гордится своим реноме ковбоя, которое она зарабатывала долгими годами вождения траков.
О том, что они с мужем удочерили- усыновили четверых детей, да кроме них брали трудных подростков на воспитание,  и были годы, когда в доме было девятеро детей, рассказала скороговоркой при первой встрече. Внуков и правнуков уже не пересчитать, я постоянно попадаю впросак, кто есть кто.
О том, что после смерти мужа продала дом, машину и отправилась путешествовать, пока не кончились деньги, рассказывает без тени сомнения в своей правоте.
О том, что мама упрекнула ее после смерти мужа в непрерывных наскоках на него, рассказывает с обидой и плачет, до сих ор пытаясь оправдаться .
О том, как дочки искали ей бойфренда после  пяти лет вдовства, рассказывает смущенно.
О том, как сама нашла себе нынешнего, на 22 года младше нее, рассказывает с удовольствием.
Но самое удивительное, что при этом всем, считает себя очень застенчивой и несмелой.

Читайте также

Последние новости