Наши любимые дети

dream

сегодня мне нравится пребывать во сне больше, чем на яву. как когда-то я заявлял об этом бабушке, задавая ей глупый вопрос "бабушка, а тебе нравится спать?". сейчас я понимаю, что это просто глупый-детский вопрос. но тогда мне так не козалось. ведь были же дети которые ложились спать с капризами, мне тогда думалось что следовательно должны бытьи такие же взрослые. в детстве мне редко снились кашмары. ну пару раз про фреди крюгера, который весь отчего-то покрыт густой шерстью. достаточно было прикинутс мертвым и он шел дальше. его шерстистость еще в детстве вызывала у меня смех. от бабушки и моя любовь к слову "сновидения", почему-то мне казалось, что это она его придумала. позднее я понял что это не так, посмотрев серию о приключениях "черного плаща в стране грез" и "кошмар на улице вязов". сума сойти.

"топи-топи"

еще в детстве бпбушка вязала мне носки, которые она называла "топи-топи". я тогда вроде даже ходить еще не умел, но ясно помню что они были темно кричневые с бардовым отливом, не колючие, как многие другие вязаные вещи, моя шапка мне не нравилась именно по этой причине.

"аминь!"

помню как бабушка ложила меня поперек своих колен на живот и загибала мне поочередно то правую руку и левую ногу, то наоборт. проводя потом по всему моему телу ладонями, приговаривала аминь. мне это почему-то не нравилось. я плакал.

together ever'n'4ever

я любил ее больше всего и всех. любил за совместную лепку пельменей по вечерам, за ее печенье ввиде лебедей с клюковками вместо глаз, за анекдоты типа "ик-пук-чачача". и когда она выпивала и отключалась я мог смотреть робокора, а когда я два раза ломал себе руки, она на больничных процедурах расказывала мне сказки про "битый не битого везет". и как я танцевал для нее под ее газманова любимого "есаул, чтож ты бросил коня". по бешености танцам мог бы завидовать сам кейт флинт. и как она распластовала по воздуху покрывало, а оно потом падало на меня. мне казалось это происходит так медленно, как при замедленной съемке.
А еще я помню как бился бошкой об стену узнав, что ее больше нет. и это был не какойнибудь наиграный жест. скорее это было отчаяние. я пытался понять, как мне дальше жить без нее. как будто от того чтоя бьюсь бошкой, меня могла озарить идея.
и как она лежала на больничной койке вся в трубках, и как я бегал к ней с ведром в которое ее рвало непонятными сгустаками темно-бордового цвета. и как ей стало лучше перед самой смертью. ненадолго. а я был у неее в больнице тогда один и принес ей шаньги.

я не верю в то что это был такой запущеный рак.

я не навижу себя за то что, не докумекал бошкой свой вызвать скорую, сказзать как ей хренова кому-нибудь взрослому. вместо того я вечно тусовался на улице со шпаной всякой. которая щас вся снарилась. она была так молода. всего то 57. еще лет 20 легко бы прожила.

но в свои пять лет я был слишком туп и не догадлив.

вот это и была отправная точка бренностей моей жизни. до этого у меня было счастливое детство. до этого я был просто мелким гадом.. как и все дети района "Пигора" в возрасте от 3 до 16 лет.

и тот робот-трансформер-стрекоза был шикарный!

Читайте также

Последние новости