Наши любимые дети

"Письмо дочери":
"Папа, у меня к тебе дело. Прикрепляю фотографию - сначала посмотри, потом дальше читай. Только прежде чем смотреть, на всякий случай вдохни поглубже (я серьезно)

Посмотрел? Тебе может мама говорила, что я волонтерю слегка. Хожу ухаживать за отказниками в городскую детскую №1. На фотке - мальчик, поступивший из павловского детского дома. У нас таких целая палата, все оттуда. Они лежачие инвалиды (ДЦП) и их там складывают по 30 человек в группе и кормят, видимо, через день в лучшем случае. Что не кормят - знаем со слов врачей в больнице, но официально никто ничего не скажет. Сейчас мы ищем независимого врача, который дал бы анонимную - хотя бы- экспертную оценку, что это. Потому как позиция дд - это мышечная дистрофия, обусловленная тяжестью основного заболевания - но невооруженным взглядом видно, что это туфта: мы их кормим и они мгновенно отъедаются - а деп. здравоохранения, куда люди писали про это - отписывается, что вы, мол, никто - не опекуны, не родители, не соцработники, и как дд говорит, так и есть. Там все повязаны. На такого ребенка дд получает 25000 в месяц - если его не кормить и одевать только в памперсы, которые благотворительные фонды привозят, то тыщи 24 можно сэкономить. А если он попадает в больницу (а такие дети раз-два в месяц туда попадают стабильно) больница получает на него уже 50000 в месяц. Улавливаешь? Они живут в нечеловеческих условиях, а умереть им не дают, потому что каждый месяц их жизни - это деньги. Усыновить таких детей невозможно в принципе (а желающие есть - я лично встречалась) опека отказывает под любым бредовым предлогом. Это бизнес. Мы сейчас ищем выход на все возможные информационные каналы, чтобы общественный резонанс создать. Можешь что-нибудь (кого-нибудь) посоветовать?
Маша.
От меня.
События в настоящий момент в Санкт-Петербурге развиваются так, что требуется помощь общественности для того, что бы заставить администрацию провести независимую экспертизу ситуации, сложившейся в этом учреждении.
Спасибо."

Нельзя, чтобы такая ситуация продолжалась!

©

На это письмо вскоре последовал ответ от Детдома:

В письме отцу Мария Пылькина сообщала, что работает волонтером в детской больнице в Питере, куда попадают отказники из разных детских домов и интернатов. Среди всех детских домов есть один, самый проблемный — №4 в Павловске, откуда дети всегда приезжают в больницу недокормленные, но довольно быстро поправляются, как только волонтеры начинают их кормить и ухаживать за ними. Проблема не только в диагнозе, писала Мария Пылькина.

За сутки «письмо дочери» стало главной темой блогосферы. Подключилась пресса: в «Деловом Петербурге» было опубликовано другое письмо — Марии Карабановой, матери, которая вместе со своим ребенком лежала в той же больнице и увидела там Илью. А со «Сноба» Сергей Тимофеев и его дочь решили убрать первоначальный текст, заменив его ссылкой на публикацию в «Деловом Петербурге». Правда, письмо к тому моменту было уже десятки раз повторено в блогах и оказалось в топе.

Мальчика тем временем выписали обратно в интернат, и появилось сообщение о том, что он пропал. «Был ли мальчик?» — вполне понятный вопрос, который задавали друг другу и блогеры в ЖЖ, и участники дискуссии на «Снобе». Мы с Марией Пылькиной постарались восстановить картину происходящего.

Да, мальчик Илья существует — Мария неоднократно видела его в больнице. Состояние Ильи немного улучшилось, пока он находился у врачей, а сейчас его выписали обратно в дом-интернат. С этим заведением у волонтеров давняя война. Павловский дом всегда поставляет в больницу особенно истощенных детей. Волонтеры имеют возможность сравнивать, но никак не могут повлиять на ситуацию: дом-интернат — «режимное предприятие», на котором все зависит от воли директора.

В октябре произошло обострение. В прессе появилось загадочное письмо воспитанников, которые сообщали, что с ними плохо обходятся. Начались проверки, которые не выявляли серьезных нарушений, но для всех внешних людей, включая волонтеров и журналистов, директор дома-интерната Галина Племянникова закрыла доступ, объявив карантин по ветрянке. У волонтеров есть свое объяснение происходящего: с января этого года действует новый закон об опеке, по которому директор детского дома отвечает за все, что в нем происходит, и поэтому Племянникова решила, что проще совсем никого не пускать, чем рисковать своей головой.

А тут в больнице появляется мальчик Илья — тот самый, с фотографии. Это стало последней каплей, говорит Мария Пылькина.

Агентству «БалтИнфо» директор прокомментировала ситуацию так: «У нас крайне тяжелые дети. Такие дети вообще должны лежать в больнице, но у нас почти весь персонал — медики. Мы следим за здоровьем ребят, но сотворить чудо не можем. Они все с врожденной патологией, не могут набрать вес, взрослые дети могут до сих пор вмещаться в кроватку годовалого малыша. Мы отвозим их в больницу полечиться, как только им становится лучше, забираем обратно».

Читайте также

Последние новости