Наши любимые дети

Даже не знаю, с чего начать, мама! Мама, мне не сняться лазурные берега, изумительные закаты и счастливые люди. Мне сниться, что я бегу по пустому аэропорту и каждый раз опаздываю на свой рейс. К чему это, мама? Ну ты же знаешь меня – впечатлительную. У меня же все на грани, все по-настоящему, все до конца. Как у Никиты Михалкова в «Сибирском цирюльнике»: «В этой удивительной стране всё в крайности. Полуголые мужики лупят друг друга у рeки до полусмерти, а потом просят прощения. На войну с песней, под венец в слезах. И всё всерьёз, всё до конца». Мне всегда казалось, что только так и надо жить, так надо уметь жить. Ты учила меня этому, мама? Да ты и сама такая!
Ты хотела девочку в красивых платьицах, с бантиками и на каблучках. Милую, улыбчивую, добрую, а также нежную, любимую, обременённую детьми и семьей, вкусными обедами. Этакую истинно русскую куклу с пышным бюстом и напомаженным румянцем. Я хочу огорчить тебя, мама – выросло ЧЕРТИ ЧТО! Хотя, конечно, и не «ужас, ужас».
Понимаешь, мам, с людьми ведь не всегда происходит только хорошее. Оно происходит, его так много иногда на тебя свалится, что не знаешь, куда его девать. И так носишься с ним как полоумный, всем предлагая, и не понимаешь, что оно никому не нужно, кроме тебя, что оно все ТВОЕ! Есть в этом один обидный момент, что вот это огромное, только твое счастье ты начинаешь чувствовать, когда его уже нет, то есть начинаешь думать о нем в прошедшем времени, ну…вспоминать.
Представляешь, мама, мне удалось перевернуть всю это гиперсистему? Представляешь, я знаю, что ответить этому нудному голосу, который зудит: «Ну почему, почему так, почему все кончилось?». Я даже сейчас улыбаюсь и говорю ему: «Ты – идиот, малыш, достаточно того, что оно БЫЛО». Оно же никуда не денется, как не уворачивайся от этих мыслей, образов, воспоминаний, они все равно приближаются настолько неожиданно и стремительно, что предугадать их появление невозможно. Это как будто ты вот шел по улице по своим каким-то важным или не очень делам, и тут на… тебе в затылок мяч с футбольной площадки прилетел. И ведь не обидно даже, как-то просто неожиданно. И ты сначала так растеряешься, а потом почешешь свой собственный затылок и улыбнешься, и подумаешь: «Ну это надо же, было забавно». Я их коплю, мама, эти забавные воспоминания, потому что они-моя жизнь, прожитая с кем-то когда-то, но моя. И образы в них легкие, трогательные, настоящие. Каждый из этих образов – невымышленный герой из моей книги, каждого, в конце концов, можно найти в контакте. Мне не жалко делиться ими с людьми, мама, мне крайне здорово от того, что это было и было со мной. Мне только жалко, мама, что в череде моих рассказов про них я никогда не упоминаю, как, когда и по каким причинам я с этими людьми перестала быть близка. Даже нет, не так. Рассказываю я все верно и правдиво, но каждый рассказ – отрывок. Это не повесть и не роман от начала и до конца, я рассказываю историю. Я рассказываю вслух, но внутри себя я вспоминаю, чем все это кончилось. И несмотря на неудержимый смех, мама, мне становится не по себе.
Так с течением дней копятся истории, сменяются только герои и обстоятельства, но каждый герой настоящий, и мой восторг, испытываемый к ним, искренний. Я, конечно, когда-нибудь напишу книгу жутко плаксивую про нелегкую женскую долю, тоже, кстати, по реальным событиям, для изнуряющих себя соплями малолеток. Но пока, мама, мне куда приятнее рассказывать забавные истории про настоящих героев моего времени, даже тех, кто уже перестал быть героем для меня. Думается, им будет приятно знать, что о них ходят легенды. А, мам?

Читайте также

Последние новости