Наши любимые дети

Я сразу его учуяла, этот запах. Он нарушал привычную и потому почти незаметную композицию метро: сырость, пыль, бетон. Терпкий и резкий настолько, что я чуть-чуть не чихнула, но вовремя зажала нос рукой, чтоб не привлекать к себе внимания. Это был запах настоящего мужского одеколона- только мужчина может так пахнуть, что дух захватывает по- правде, без дураков.
Стало интересно, кто этот человек, что сел со мной на одну лавочку в самом конце станции. Я краем глаза посмотрела в сторону, и увидела ноги. Сначала даже испугалась, что кроме ног ничего нет, но потом успокоилась: просто я слишком низко опустила голову к книге и из этого положения рассматриваю обладателя убийственного одеколона. Эти ноги были очень длинные, почти бесконечные. Видимо их хозяин очень высокий. На ногах были блестящие черные ботинки с зауженными, но не заостренными мысами, серые носки и темно- синие, очень сочного оттенка брюки с красными лампасами. Штаны форменные - я это сразу поняла. Наверное, мужчина - машинист поезда или другой работник метро.

Как только я собралась поднять голову, чтоб рассмотреть лицо своего соседа по лавочке, он встал и направился к другому человеку, тоже работающему в метро, стоящему на платформе. И правда, очень высокий, а еще очень худой. Я увидела, что на нем крутка в цвет брюк - тоже форменная, а еще у него черные слегка вьющиеся волосы. «Точно, машинист! –подумалось мне. Он стоял ко мне спиной, поэтому лица я так и не могла рассмотреть.
Я пыталась разглядеть его напарника, но что-то мешало это сделать. Просто машинист был такой яркий и от него исходил такой свет, от которого все вокруг переставало быть видимым.
Когда подошел поезд, напарник открыл дверь передней кабины , зашел внутрь, а его яркий коллега остался стоять на платформе в ожидании сигнала к отправлению. Тут я поняла, что ошиблась. Нет, он не машинист. Машинист сейчас внутри, а это- его помощник. Я все перепутала! Я несколько минут назад сидела рядом с помощником машиниста электропоезда.
Он очень гордо стоял на платформе и улыбался. Теперь я видела его лицо: карие глаза с искринкой, впалые розовые щеки, вытянутый подбородок и крючковатый нос. Мне тоже хотелось улыбаться, потому что приятно смотреть, когда люди делают свою работу с радостью.
Когда сигнал подали, он тоже быстро запрыгнул в кабину, нажал кнопку автоматического закрытия дверей и захлопнул кабину. «Следующая станция…»- включилась запись, и поезд уехал.
Я вздохнула и немного расстроилась, что не попыталась с ним заговорить. Но быстро избавилась от этих мыслей и вновь предалась чтению. У меня было очень много свободного времени, так что я могла позволить себе почитать книгу, прислонившись к прохладным стенам метро.
Через некоторое время я друг снова почувствовала запах одеколона. Да, он проделал путь туда и обратно и снова вернулся. Сейчас его обладатель дождется следующего поезда и вновь уедет.
На этот раз он не сел рядом со мной, а остановился поодаль, разговаривая с –теперь я точно уверена- настоящим машинистом. Он рассказывал ему что-то веселое и смеялся. Я наблюдала, прикрываясь книгой и тоже смеялась- заразительный у помощника машиниста был смех: живой, детский.
И вновь прибыл поезд, вновь он стоял на платформе, а потом с усмешкой отдал честь, приложив руку к пустой голове, и еле успел запрыгнуть в кабину.
Он появился и в третий раз. Я как раз убила последние остатки свободного времени, поднялась с лавочки и подошла ближе к краю платформы в ожидании поезда. Я стояла совсем рядом с помощником машиниста и уже почти не чувствовала этот искрометный одеколон – может, привыкла, может, он выветрился. Зато мне казалось, что на станцию проникло солнце, и я даже слега жмурилась от его лучей.
Когда пришел поезд, я зашла в первый, ближайший к кабине машиниста вагон. Двери закрылись. Поезд поехал. Через стенку, несмотря на гул, я слышала звонкий смех.

Последние новости