Наши любимые дети

Открывая глаза, он обнаружил себя не там, где ложился спать, более того, он вообще не представлял, что это за место, и как он здесь очутился. Осмотрелся. Комната была обклеена новыми обоями, подвесной потолок радовал своей новизной, лишь грязный не застеленный пол напоминал о проходящем ремонте. Странно. Сам он сидел на стуле, но подняться с него не вышло: ноги и спина были крепко привязаны, а руки связаны за спиной так туго, что кисти онемели, и он их не чувствовал. «Ладно хоть рот не заклеили,» - вслух произнес он, а негромкое эхо разнесло его голос по комнате.
Голос прозвучал хрипло, ужасно хотелось пить. Послышалось неспешно приближающееся цоканье каблуков, и через несколько секунд в комнату вошла она.

Неспешно осмотревшись, она будто проверила результаты недавнего ремонта и, судя по лицу, осталась довольна увиденным. Тут ее взгляд упал на сидящего и зажегся как-то по-особенному. Они давно знали друг друга. Он смотрел на вошедшую глазами, полными страха и удивления. Он не знал, чего от неё можно ожидать.

- Для чего все это? - взяв себя в руки и переведя дыхание выпалил он.
- Ты и сам все прекрасно знаешь, к чему эти вопросы? - хмыкнула она и направилась в дальний угол комнаты.

Он осмотрел ее. Все такая же красивая, ничуть не изменилась с последней встречи. Жаль, но, вероятнее всего, все это он видит в последний раз. После того, что он сделал, она его уже не простит никогда, он это понимал.

В углу находился ящик с инструментами, оставленный, вероятно, строителями. Слегка замешкавшись, она вынула молоток, критически осмотрела его, перевела взгляд на своего заложника, затем положила назад, продолжая выбирать.

Спустя минуту в ее руках появился весьма занятный инструмент - складные садовые грабли. Покручивая их в руках, она подошла к сидящему. Тот даже и не думал сопротивляться, не пытался вырваться, не хотел бежать, и это ее раздражало.

Нарушив тишину, она резким движением раскрыла телескопическую ручку грабель во всю длину, до щелчка, и аккуратно отогнула разводные лезвия, нежно тронула острие. Настоящее оружие в умелых руках.

Он почувствовал на спине ее руку, ее острые коготки прошлись по всей длине, царапая все больнее с каждым сантиметром. Стоп, не до такой же степени они острые! Это уже не рука. Кажется, она начала свою игру...

Острые лезвия рвали одежду, врезались в тело и оставляли глубокие порезы. Удар за ударом, все сильнее. Когда-то белоснежная рубашка пропитывалась красным, кровь капала на пол (его специально для этого не застелили?), превращаясь в лужицу. А она с наслаждением раздирала в клочки его спину, делала это искусно, словно художник.

Он не кричал, не выдавал своей боли, своей агонии, в которой бился. Просто сидел, склонив голову и наблюдал, как алая лужица разливается под его стулом. Его собственная кровь.
Внезапно раздался резких хруст и боль стала невыносимой. Сломанная кость. Он впервые за полчаса произнес звук, закричал во весь голос. Она ликовала.

За ним последовал еще один громкий звук ломающейся кости и еще один хриплый крик. Кто знал, что некоторые человеческие кости такие хрупкие? Он чувствовал, что медленно теряет сознание и внутренне радовался этому. Скоро все закончится.

Она обошла его вокруг, наслаждаясь зрелищем, остановилась по правую руку и замахнулась. Оружие врезалось точно в руку, пробив плечевую мышцу до кости, перебивая артерию. Кровь брызнула фонтаном, долетая до низкого потолка, обрызгивая все вокруг: его, ее, стены новой квартиры, пол...
Следующий удар не заставил себя ждать. Лезвие пришлось несколько выше и полностью раздробило кость...

Вспышка. Он вскочил. Холодный пот. Осмотрелся. Его квартира. Просто сон. Дверь отворилась с тихим скрипом, на пороге была она.

Читайте также

Последние новости