Наши любимые дети

Есть произведения искусства - и их, к счастью, много - о которых говорить и тем более писать не следовало бы. Они и сами прекрасно высказывают все необходимое. Но написать очень хочется, поэтому я буду не "о", а просто "по поводу". Все совпадения случайны и никакой связи с замыслом Тарковского нет и быть не может.

Название следовало бы исправить на множественное число: "Ностальгии". В фильме ностальгируют все - у каждого значимого героя своя собственная "тоска по дому". Плюс еще одна у самого Тарковского. Он задумывал и снимал это кино в Италии, когда собирался не возвращаться, что в итоге и сделал. Ностальгия Горчакова в некотором смысле шизофреническая. Его гложет не только собственная тоска по родине и семье, Горчаков - это, разумеется, перевоплощение Сосновского: он отрабатывает его кармические долги, домучивает недомученное, допивает недопитое... Эти три ностальгических линии - Тарковский-Сосновский-Янковский (да-да, Горчаков) - в сущности, неразделимы, автор и не старается особенно их разделить.

Еще две ностальгии: тоска по утраченному Раю у Доменико и, пожалуй, самая приземленная, тоска по настоящей любви у Эуджении. Общее у всех пяти ностальгий одно: они все остаются неразрешенными. Сосновский возвращается на ту самую родину, по которой тосковал, и понимая, что тут он все равно не дома, спивается и умирает. Горчаков делает примерно то же самое. Свечка не в счет, у нее другая символика, он этом ниже. Сам Тарковский, понятное дело, умирает в Париже. Доменико, не в силах обрести рай на земле, отправляется искать его там, где, как он полагает, больше вероятность его найти: papa, è questa la fine del mondo? Делает он это тоже как-то неуклюже: сцена самосожжения, вместо того, чтобы стать трагической и пафосной, выглядит фарсом - для нас, конечно. Господу, однако, всегда виднее, он узнает своих... Эуджения вместо принца (на роль которого весьма подходит, конечно, Горчаков) на белом верблюде находит себе просто верблюда - понятно, что скоро и она пойдет по кривой дорожке... Такой вот грустный фильм.

Со свечкой было так. Пройти просто по воде человек не может - слишком грешен, да и веры маловато. Даже апостолы чуть не утонули, хотя Иисус рядом стоял, казалось бы - иди себе и иди, ан нет, не смогли. Поэтому задача человека как существа смертного и грешного - проделать тот же путь, но с опорой на весь сотворенный Богом мир. Этот мир - четыре стихии, которые сопровождают Горчакова в его переходе. Он несет Огонь, поддерживаемый, но иногда и задуваемый Воздухом-Ветром. Идет не по Воде (на это способен лишь дух, носившийся над водой еще до сотворения, либо Тот, кто духу единосущен), но через нее. Идет при этом все же по твердой Земле, т.е. с опорой на четвертый элемент. Акт перехода тождественен обретению синтетического пятого элемента - Квинтэссенции, или же созданию философского камня, Lapis philosophorum. В результате промежуточные субстанции, трансформируясь, умирают - как Горчаков...

Читайте также

Последние новости