Наши любимые дети

Всегда отрадно за свой экипаж, когда он действует слаженно и чётко и достигает какого бы то ни было успеха. Откуда зависть здесь?.. Её нет. Ей неоткуда взяться. Там не тесно, где каждый знает своё место…
Завить происходит от глупости, от неосознанного ошибочного представления человека о том что он лучше чем кажется. Порой эти представления бывают не такими уж и ошибочными, но закон требует порядка… Слово «к сожалению» наиболее точно окончило бы эту мысль. Как говаривал мой инженер – «Нельзя заменить несущую деталь, не поставив под угрозу весь механизм».
И наш навигатор в замене никак не нуждался. Всего пять дней пути и Fert animus Выходит из варпа у системы Баал. Это было великолепно! Мом глаза едва не вышли из орбит, когда ни с того ни с сего, Клюге объявил о приближении к точке выхода из варп-пространства и запросил разрешение на выполнение задачи. Так быстро я ещё не летал никогда. Посмотрев на хитрое выражение лица астропата, я понял, что это было своеобразным подарком с его стороны и шутки в то же время.
Как мне сообщили, на Fert animus прибыл специальный транспорт с Баала, прямиком из Апотекариона. Генетический материал был настолько ценным грузом, что Кровавые Ангелы предпочитали забирать его лично, обеспечивая безопасность в лице надежного прикрытия и охраны. Несколько взводов космодесантников обеспечивали безопасность и были частью своеобразной церемонии. Всё было выверено до секунды. Даже здесь рядом с Баалом, с обителью всего ордена, где казалось бы, не может ничего произойти, воины Астартес проявляли огромную осторожность.
Уже через пять минут я был у грузового отсека хранящего бесценный груз, за который я отвечал головой. И снова в моей памяти всплыли моменты из встречи с Инквизитором Герсбургом. Тогда каждый член экипажа, без преувеличений, похудел на несколько килограммов. В тот раз инквизитор, помимо длительной беседы со мной, приказал своим людям провести тщательнейшую проверку всего судна. Они спустились даже на самые нижние палубы и описали всех сервиторов. Перед поступлением на Fert animus я получил пакет с посланием от господига Герсбурга. В нём говорилось, что данное судно уже было тщательнейшим образом досмотрено и описано. Из этого же послания и прилагавшегося к нему доклада я узнал о всех «мёртвых зонах» на корабле.

На керамитовой переборке армированной сталепластом испещрённой наплывами от литья и сварными швами красовался уже знакомый предохранительный замок с молекулярным кодом. Это устройство будто прибитое крепко держалось гравитационной панелью за переборку. Стоило мне подойти достаточно близко, как на его чёрной поверхности замигали индикаторы.
Я обратился спиной к двери и взглянул на хронометр – до начала операции оставалось чуть более минуты.
Зловеще, живым коридором, от самых дверей тянулись шеренги космических десантников. Я не сразу заметил их и даже вздрогнул от неожиданности, когда в полутьме увидел этих воинов. Десантники врастали в палубу по стойке смирно и не обращали ни на меня, ни на Майндрагда ни малейшего внимания.
Техножрец Обсурдум был готов в любой момент вскрыть пакет с молекулярными ключами, комиссар Люций стоял поодаль в тени колонны не желая приближаться к астартес. Время истекало, все мы замерли.
Двери в конце коридора распахнулись и в них вошли великаны в роскошных белых доспехах. Это были Сангвинарные жрецы, первым из которых каждый раз являлся брат Розарио. Апотекарии любого из капитулов или, как будет угодно, легионов всегда отличались от прочих десантников. А в данном случае отличия не ограничивались акуляром, редуктором* и нортециумом*, даже если закрыть глаза на особые знаки отличия, красовавшиеся на груди и керамитовых наплечниках. Доспехи сангвинарных жрецов Кровавых Ангелов можно было назвать отчасти анатомическими: Сталепластовый нагрудник, поножи и сабатоны повторяли очертания человеческого тела. Стоит отметить, что доспехи брата Розарио были проще, и что ли, беднее доспехов остальных Сангвинарных жрецов. Те же поножи были абсолютно обыкновенны как и у любого другого космодесантника, даже ровный и толстый слой краски не скрывал выбоины, борозды и следы сглаженных ремонтных швов. Присутствовала лишь новая нагрудная пластина. Грозный воин – подумал я тогда, – Не решился сменить свой боевой доспех на новый церемониальный, впрочем, я мог и ошибаться, на то могло быть масса причин. Также, насколько я мог оценить, некоторые апотекарии последовали примеру брата Розарио.
Кровавые Ангелы шли, чеканя шаг, позади ступал техножрец, опираясь на длинный посох, на конце которого в специальной камере курился ладан. В другой руке его, по обыкновению, находился контейнер с молекулярными ключами.

Я не ошибся, первым идущим был брат Розарио.
Мы отдали друг другу честь, и в следующее мгновение Майндгард вскрыл пакет и передал мне контейнер ключей. Такой же контейнер получил брат Розарио из рук сопровождавшего его техножреца. Анализаторы замка отворились, и каждый поместил туда свои наборы. Техножрецы тут же принялись петь литании и молитвы, посвящённые Духам Машин. Запах ладана и различных благовоний разносились по огромному залу вместе с сизым дымом, струящимся из кадил техножрецов. Замок начал издавать слабое гудение, а затем на его поверхности замигали зелёные индикаторы. Закончив песнопения жрецы сняли замок с переборки и отдали специализированному сервитору, который появился невесть откуда и тут же удалился.
Техножрецы отворили двери отсека, всё так же напевая литании и разнося благовония. Тут же зажёгся свет, и все увидели чёрных контейнера-ковчега, содержащих генетические субстанции, ради которых и была затеяна вся эта церемония.
Все Сангвинарные Жрецы вошли в просторный отсек, в тот момент брат Розарио не произнёс ни слова. Он проследовал дальше всех, почти в самый конец отсека, так чтобы покинуть его последним. Каждый из восьми оставшихся апотекариев остановились напротив четырёх контейнеров расставленных в ряд соответственно их расположению. Шаги их кованых сапог и песнопения техножрецов были звенящей симфонией порядка, для моего усталого рассудка, настоящего порядка, настолько гармоничной и величественной что захватывало дух. Как говорил принцепс Эрвин Гекат: - «Легко почувствовать себя богом. Но стоит начать так думать, как начинаешь делать ошибки. Необходимо напомнить себе, что ты ничто… … винтик. Маленькая деталь в несоизмеримо более великой боевой машине. Не более чем расходная частица военной мощи настолько обширной, что никакой враг не может противостоять ей». Эти слова я выучил, вбил себе в голову, как стальной стержень, эти слова вели меня всю жизнь. Мы не имели права на ошибку... Наши просчёты всегда обходятся слишком дорого, и не только для нас. И музыка порядка всегда будет нам утешением и напоминанием о нашем долге.
Взяв контейнеры сангвинарные жрецы выверяя каждый шаг колонной двинулись из отсека. Сейчас они ступали не менее величественно, но почти бесшумно, лишь слабое гудение сервоприводов выбивалось из общего тона. Проходя между двумя плотными шеренгами космодесантников выстроившихся вдоль стен галереи, жрецы остановились, в то время как брат Розарио и техножрец проследовали в начало колонны. Прозвучала короткая команда и концы шеренг сомкнулись, заключив колонну в неприступное кольцо. Каждый космодесантник держал наготове взведённое оружие как того требовал устав. Дальнейшие события не требовали детального описания. Все астартес с невероятной быстротой погрузились на транспорты и улетели на Баал. А мы с господином Майндгардом и господином Люцием лишь смотрели им в след.
- Вольно. Разойтись.
Не дождавшись ответа, я ушел.
Все заслужили отдых. Написанием отчётов и прочей бумажной работой занимались сервиторы. Техножрец удалился вглубь судна, Навигатор Клюге крепко спал в оранжерее, причудливым образом устроившись в кресле. Книга, выпавшая из его рук, с распахнутыми страницами лежала на полу… Баллады Фенриса… Сам некогда зачитывался ими. Прекрасный образец народного творчества, и сложнейшая работа. Перевод был великолепен. К сожалению, я не знал языков Фенриса, поэтому не мог оценить первозданную красоту этих удивительных песен. Когда я прибыл в оранжерею, то как то невольно осознал, в насколько Fert Animus ещё чужой для меня. Я не мог забыть Helena luminosa. Клюге спал здесь всю церемонию как у себя дома. Навигатор… А я же, капитан, едва мог сомкнуть глаза в своей каюте. И именно туда я держал свой путь.
В системе Баала мы должны пребывать до возвращения брата Розарио, а это сулило бездействие и прозябание. Осматривая убранство корабля на своём пути, я ловил себя на том, что тягостная горечь постепенно сменяется странным предвкушением, будто передо мной должна открыться какая-то тайна. Меня всё время беспокоила «мёртвая зона» участка 23. И я желал во чтобы то ни стало узнать в чём дело и поручить Майнгарду реставрацию и дублирование повреждённых ключей.

Читайте также

Последние новости